0
8722
Газета Заметки на погонах Интернет-версия

09.02.2023 20:20:00

Была ли дедовщина в Красной армии

Как регулировать отношения в коллективе без участия начальства

Максим Кустов

Об авторе: Максим Владимирович Кустов – военный историк.

Тэги: заметки на погонах, великая отечественная война, красная армия, бойцы, взаимоотношеня


заметки на погонах, великая отечественная война, красная армия, бойцы, взаимоотношеня Командир батальона морской пехоты Черноморского флота Герой Советского Союза майор Николай Беляков зачитывает приказ личному составу. 1944 год. Фото с сайта www.goskatalog.ru

В воспоминаниях ветеранов нет единства мнений по множеству вопросов. Например, очень по-разному оценивают участники Великой Отечественной роль Сталина в войне, необходимость существования замполитов, те или иные образцы отечественного и ленд-лизовского оружия и военной техники и многое другое. Но ветераны с поразительным единодушием утверждают, что такой беды, как дедовщина, Красная армия и Красный флот ни до войны, ни во время нее, ни после – в 40–50-е годы – не знали. Не было такого явления ни в каком роде войск.

«МЫ ДРУГ ДРУГА ПРИКРЫВАЛИ»

Вот что вспоминают фронтовики. Василий Иванович Путинцев (сайт «Я помню») начал воевать минометчиком под Ленинградом:

«Определили в минометную батарею, там и получил боевое крещение. Воевали на 120-мм полковом миномете. Учился прямо на огневых позициях, у старших товарищей. Ведь в минометной батарее меня сразу наводчиком не поставят, первым номером тоже не смогу, поначалу просто подносил мины. Прибывшее пополнение обучали «старички». Что знали, прошли, чему сам научился, то им и рассказываешь. Я сам учился у «стариков», потом передавал свой опыт».

Владимир Моисеевич Местер в конце 1944 года прибыл в воюющий под Будапештом штурмовой авиаполк из школы воздушных стрелков в Троицке практически неподготовленным: «В этой школе я пробыл меньше месяца, из которых десять дней мы были на сельхозработах в Казахстане, а десять – по картинке изучали пулемет ШКАС. Самих пулеметов не было, не говоря уже о стрельбах».

Перед первым боевым вылетом ему сказали: «Вот тебе пулемет. Он в чехле. Его не трогай! Сиди и смотри по сторонам». Видимо, не в первый раз приходили в полк стрелки, из пулемета не стрелявшие, изучавшие его лишь теоретически.

После этого началась настоящая подготовка. «Ребята помогли пулемет освоить – это было в их же интересах. Ведь мы друг друга прикрывали». Мысль отнестись к неопытному новичку по принципу «вешайся, череп бестолковый», похоже, ребятам и в голову не приходила.

Эпоха была другая. Как-то не принято было у солдат и матросов ссылаться на длительность службы как основание для унижения и «припахивания» товарищей, только начавших служить.

«НАМ ОЧЕНЬ АКТИВНО ПОМОГАЛИ «СТАРИКИ»

Сергей Николаевич Афонский в первый свой бой пошел в 1945 году под Кенигсбергом в составе мотострелкового полка: «В этом полку деды были по 50 лет. Равнялись мы на тех, кто уже отвоевал год, приобрел опыт. Они нас оберегали, воинским хитростям всяким учили. Пробежал немножко – ложись. Полежал немножко – пошел дальше. У меня быстро личный инстинкт самосохранения выработался».

Виктор Михайлович Синайский вспоминал о том, как до войны готовили стрелков-радистов для службы на бомбардировщиках:

«Нам очень активно помогали «старики», которые заботились о нас, называли нас желторотиками и всячески обучали военной премудрости. Например, когда мы приехали в гарнизон и попали впервые в наряд, надо было мыть пол в казарме. В спальне было 120 коек. Это была не комната, а громадный зал. Мы, естественно, взяли ведра, тряпки – нас было 12 человек – разлили по полу воду и стали тряпками что-то там делать. Пришли «старики», засмеялись: «Эх вы, желторотики, так вы будете до вечера мыть».

Позвали несколько человек – пришло четверо или пятеро. Взяли швабры, встали в ряд и погнали воду. И треть зала вымыли за 10–15 минут. «Вот как надо!» – сказали «старики».

Так же и к боевой подготовке молодых воинов относились:

«Помогали они нам и при обучении стрельбе. Стреляли мы кое-как. Вначале было очень сложно, потому что пулемет при стрельбе вело. И устранять задержки было трудно. Пулемет ШКАС был скорострельный, но у него 48 типов задержек. Часть из них устранимые, часть – неустранимые.

И вот однажды, когда мы в оружейной палате разбирали и собирали пулеметы и учились устранять задержки, пришел старшина, отвоевавший в Финляндии и списанный по ранению. Зашел посмотреть, как мы учимся. С усмешкой посмотрел, как мы возимся с пулеметами, и сказал: «Ну, куда вам. Так, как вы работаете, с одного захода вас собьет истребитель». – «Почему?» – «Вы же с задержкой возитесь сколько!» – «А как надо?» – «Надо мгновенно задержку устранить. Иначе вы безоружны». – «Ну покажи нам, как надо». – «Делайте задержку, дайте пулемет и завяжите глаза». Раз-два – и задержка была устранена. Вот так нас учили «старики».

Дмитрий Тимофеевич Кирячек воевал на самоходной артиллерийской установке СУ-152:

«Отношения были самые хорошие, дружественные. Каждый всегда приходил на выручку. Видишь – кто-то не успевает что-то делать, значит – помогаешь ему. Мне, допустим, помогали снаряды таскать и загружать. Что такое дедовщина, об этом мы и слыхом не слыхали».

ДЕВЯТЬ ГАВРИКОВ И БОЦМАН-ЛАТЫШ

Валентин Дмитриевич Рычков вспоминает:

«Мы, курсанты первого курса Тихоокеанского высшего военно-морского училища, были направлены на морскую практику на корабли Амурской флотии. Всех нас расписали по кораблям, и часть моего класса (это примерно шесть-семь человек) направили на монитор «Сунь Ятсен»… Корабль был очень хорошо, добротно построен, содержался отлично, а подготовка у экипажа была великолепная. Дело в том, что перед войной матросы на этом мониторе служили уже по пять лет. Казалось бы, можно увольняться, а тут грянула война, которая длилась еще четыре года. Итого – девять лет срочной службы. Матросы были высочайшего класса подготовки. Мы, курсанты, были моложе их, и они относились к нам... Никакой дедовщины и в помине не было».

Спустя несколько десятилетий такое показалось бы ненаучной фантастикой.

Краснофлотцу Александру Андреевичу Шевчуку довелось в 1940 году после учебного батальона начать службу на сторожевике «Вирсайтис» из состава флота Латвии, ставшем боевым кораблем советского Балтийского флота:

«Купцы» приходят и уводят хлопцев – кого куда. Треть учебного батальона ушла на береговые батареи, что южнее Либавы стоят (мы их строили по ночам). Потом пришел черед и нам: «Здравствуйте! Я мичман Бумберс. Я пришел вас пригласить служить… Как это? Совместно с латышскими моряками». Высокий, крупнолицый, не нашего покроя шинель, пуговицы от плеча к поясу – клином…И попадаем мы, девять славянских гавриков, в волосатые руки рыжего боцмана».

Отношение к молодым матросам – вполне товарищеское. Старшие учат молодых и работают вместе на неприятной работе – например на погрузке угля. Мысль припахать молодых, поскольку «дедушка свое отпахал», никому в голову не приходит.

«Пошел, пошел, Иванов! Березкин, не сачкуй! В яму, в яму угольную не угодите!» – шумит Петя Акентьев, машинист-одессит. Тут же, возле ямы, крутится юлой рассеянно-озабоченный механик Киртс (копия импресарио из кинофильма «Цирк»).

– Ой, салага, на кого ты похож? – смеется мой старшой Смирнов.

– А ты? – парирую я. – Точь-в-точь абиссинский негус!

Не упоминает Александр Шевчук ни о каких проблемах и в отношениях с продолжившими службу на сторожевике «Вирсайтис» латышскими моряками. Перед увольнением на берег салажат латыш Бумберс проводит срочный языковой ликбез, обучая самому необходимому для моряка в такой ситуации: «Девушка по-латышски – «мэйтэнэ». «Эс юс милу» – это значит «я вас люблю».

САЛАЖОНОК ПРИБЫЛ

Могли новички в части стать объектом шуток, это случалось. И шутки могли быть не самыми умными и добрыми. Наум Соломонович Кравец вспоминает:

«В свой 15-й разведывательный (авиационный) полк Балтийского флота я прибыл в январе 1944 года… Увидел такую картину: возле топящейся буржуйки сидят матросы, что-то пьют, закусывают, громко разговаривают, смеются. Стоит тяжелый дух: сушатся портянки. Я вошел и остановился на последней ступеньке. Стою, и даже не знаю, кого и что спросить. Кто-то обратил внимание: «А! Салажонок прибыл!»

Один из матросов встает, в руке держит кружку. Подносит ее мне и говорит: «Пей!» Я понял, что это приказ и надо пить. Я сделал два-три глотка с мороза, не поняв, что это за жидкость, и захлебнулся. Другой матрос хитро мне сует граненый стакан. Я думал, что это вода, еще хлебнул – это было то же самое пойло крепостью не ниже 80 градусов. И я прямо со ступеньки упал на пол.

Кто-то орет: «Братцы, он же помрет, лейте на него воду!» А я ничего не могу сказать – перехватило дыхание. Оттянули мне нижнюю челюсть и из чайника начали заливать воду. Наконец я вздохнул. Чернобай, как потом я узнал, говорит: «Ну, ничего – матрос получится». Когда я очухался, меня отвели в уголочек на нары, говорят: «Ладно, прописался». И я потерял сознание».

Но после этой глупой шутки ее организаторам пришлось позаботиться, чтобы она не имела неприятных последствий:

«Когда я утром открыл глаза, увидел, что лежу укрытый. Повернул голову – стеллаж в виде столика, харчи лежат, прикрытые тарелкой, чай. Я потянулся, попил чаю, у меня перед глазами все поплыло, и я опять отрубился. И так я три дня не мог выйти из запоя! Кушать я не мог, а как попью – так меня развозит. Они вечером приходят, пытаются меня привести в чувство, накормить, ставят на ноги, а я пьяный падаю. Ребята потом в шутку мне завидовали: один раз выпил и в кайфе три дня.

Надо сказать, что документы мои они сдали, получили на меня обмундирование. Когда их спрашивали, где прибывший специалист, они говорили, что ушел оформляться. На третий день слышу разговор: «Если мы его сегодня в строй не поставим, то начальство разберется, в чем дело, и тогда будет беда». Чернобай, который был старшим, мне говорит: «Ты сегодня пойдешь в строй». – «Я не могу стоять». – «Ничего, мы тебя будем держать». Вышли на построение, они меня держат».

Для шутников и их жертвы эта история закончилась благополучно.

«И БОЛЬШЕ НАС НИКТО НЕ ТРОГАЛ»

Иногда, впрочем, какие-то попытки установить свои порядки в небоевых частях имели место. Так, например, Александр Иванович Косых (сайт «Я помню»), будущий танкист, столкнулся, в учебной части в начале 1945 года с ситуацией, когда его и других молодых солдат 1927 года рождения обижали те, кто был старше всего на год.

Очень уж там плохо кормили: «Полк учебный – две с половиной тысячи! И все ищут поесть! Только когда пойдем в наряд на кухню, сами и наедимся. Или друг иногда вечером котелок принесет. Вот такие условия».

В той же части «парни 1926 года были – все что-то крали, отнимали». Но долго это безобразие не продлилось. И навело порядок вовсе не начальство: «Прибыли фронтовики. С орденами, хотя тоже 1926, 1925 года. Все прекратилось. В землянке они появились, одного вора поймали – на шею ему петлю, подняли его и чуть не повесили. Всё! И нас больше никто, младшего состава, не трогал».

Такое «саморегулирование» отношений без участия начальства в ту эпоху было характерно не только для военных. Писатель-фронтовик Виктор Петрович Астафьев по личным воспоминаниям описывал жизнь в общежитии будущих железнодорожников в войну:

«Бывший зэк попробовал было навести свои порядки, но его зажали в углу коридора и так хорошо «побеседовали» с ним, что он два дня лежал, укрывшись с головой одеялом. Собратья по жилью приносили и молча клали на тумбочку его хлебную пайку. Выздоровев, парень сразу сделался хорошим и более, как ныне принято говорить у блатных, права нам качать не пытался».

А вот что Астафьев писал о послевоенной рыболовецкой бригаде:

«Если какая нечисть затесывалась в бригаду, намереваясь взять ее блатным нахрапом, заразить ленью, картами, воровством, его били смертным боем… И он или приспосабливался к укладу жизни, или отбывал из поселка».

Но постепенно готовность силой противостоять нечисти, блатному нахрапу и в армии, и на гражданке утрачивалась. Тогда и стала расцветать вместе с другими негативными явлениями пресловутая дедовщина.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Автор знает, что такое война

Автор знает, что такое война

Вячеслав Огрызко

К 100-летию со дня рождения писателя Бориса Васильева

0
734
Пламенное вдохновение без пощады к себе

Пламенное вдохновение без пощады к себе

Валерий Вяткин

К юбилею поэтессы Юлии Друниной

0
2563
Они спасли в боях грядущий мир

Они спасли в боях грядущий мир

Ольга Шатохина

Потомки победителей собрались в Екатерининском парке

0
541
Хочу истлеть в земле родимой…

Хочу истлеть в земле родимой…

Виктор Леонидов

Русский поэт, павший в 1944 году недалеко от Белграда, герой Сербии Алексей Дураков

0
2920

Другие новости