0
2690
Газета Вера и люди Интернет-версия

16.11.2005 00:00:00

Священное безумие датского Дон Кихота

Григорий Архипов

Об авторе: Григорий Андреевич Архипов - психолог.

Тэги: Кьеркегор, дания, философия, толпа


Серен Кьеркегор (1813-1855) не разделял философствование и жизнь, и его творчество бросает дерзкий, эпатирующий вызов незыблемости общепринятого. Философия Кьеркегора лишена системности: большинство его книг написаны под псевдонимами. Он использовал 14 псевдонимов - и это 14 разных авторов со своим мировоззрением. Кьеркегор не берет на себя ответственность за этих персонажей и, таким образом, отказывается от роли "учителя жизни". Для него было важно пробиться к ядру человеческой души, а не навязать некое новое учение, свое видение мира.

При жизни Кьеркегор не был известен за пределами Копенгагена, а той малой известности, что у него была, ей-богу, не позавидуешь. Слава Кьеркегора носила предельно скандальный характер, однако, надо признать, что он всеми силами этого добивался. Он умудрился, например, поссориться с Меиром Гольдшмидтом, главным редактором популярной в то время бульварной газеты "Корсар". Гольдшмидт поначалу очень почитал творчество Кьеркегора, но это только оскорбляло гордого философа, о чем он не замедлил заявить публично.

Результатом были ежедневные карикатуры, зло пародировавшие сутулую спину и тощие ноги Кьеркегора. "Корсар" сделал из писателя истинного "городского сумасшедшего" - едва философ выходил из дома, на него сразу обрушивались улюлюканье мальчишек и колкие шутки прохожих. В последние годы от Кьеркегора отвернулись все его немногочисленные друзья - а все из-за того, что, растеряв последние крохи здравого рассудка, наш Дон Кихот от философии яростно ополчился на ветряные мельницы официальной Лютеранской Церкви. Подобно уличным миссионерам, он распространял памфлеты с нападками на Церковь, которая, по его мнению, проповедовала "лимонадную чепуху".

"Толпа, - пишет Кьеркегор, - вот главный сюжет моей полемики... Хочу открыть толпе глаза, и если она не поймет меня добром, заставлю насильно. Я не хочу бить толпу (одиночка не может бить массу), но я хочу заставить ее бить меня. Вот в каком смысле только я пущу в ход насилие. Раз толпа примется бить меня, внимание ее поневоле должно будет пробудиться".

Серен Кьеркегор был чудаком. Если бы он попал в лапы какого-нибудь недалекого психиатра, то в диагнозе красовалось бы что-нибудь вроде "фершробен" (тот же чудак на медицинском арго) или "шизоидная психопатия". Впрочем, гениальность и безумие ходят рука об руку. Потом, не стоит забывать, что датский философ жил в эпоху романтизма, пестовавшей оригинальность и неповторимость.

Кьеркегор за свою короткую жизнь совершил ряд настолько абсурдных на первый взгляд поступков, что волей-неволей начинаешь склоняться к авторитетному мнению некоторых психиатров: "Да, с философом явно что-то не так". Ведь тут еще и наследственность, как говорится, отягощена. Отца Серена, Михаэля Педерсена Кьеркегора, всю жизнь преследовала навязчивая идея: он воображал себя чудовищным грешником. Детство Михаэля проходило в ужасной нищете, и как-то раз, обуреваемый бессильной злобой и отчаянием, он пригрозил кулаком безответным небесам и проклял жестокосердого Бога. Об этом он будет мучительно жалеть всю оставшуюся жизнь и в наследство своему гениальному сыну оставит чувство вины и ужаса за совершенное преступление. Второй смертный грех Михаэль совершил, будучи взрослым и вполне состоятельным человеком: когда умирала его первая жена, он полюбил ее сиделку, и та вскоре стала его второй женой... Плодом этого греховного союза и был Серен. Впоследствии в своем дневнике он так напишет о своем рождении: "Явился я на свет благодаря преступлению, явился я вопреки Божьей воле".

В семье Кьеркегора бытовало убеждение, что за неимоверные грехи Михаэля Господь наказывает все его потомство. Сквозь призму этого убеждения ранняя смерть пятерых из семи его детей виделась вполне закономерной и справедливой: у Михаэля не было ни тени сомнения, что он переживет все свое потомство. На очереди был Серен и его брат Петер Христиан. Но произошло чудо, и 9 августа 1838 года в возрасте 82 лет Михаэль Педерсен Кьеркегор скончался - душа, измучившая себя и других, наконец-то обрела покой. Серен не был готов к такому повороту событий - он-то был уверен, что вот-вот умрет, и не строил никаких жизненных планов. Теперь же картина мира несколько поменялась. Но не сильно - им овладела мысль, что он проживет не более 33 лет. Не исключено, что напрашивающаяся здесь параллель с Христом бессознательно подразумевалась философом.

Непростые, пропитанные виной и страхом наказания взаимоотношения Серена с отцом были опытом, легшим в основу его будущего труда "Страх и Трепет". Главный герой произведения - библейский патриарх Авраам, собирающийся по велению Бога убить своего сына Исаака (это жертвоприношение является прототипом распятия Христа). "Мы привыкли рассматривать эту историю как что-то от нас отдаленное, нечто сказочное, фантастическое", - считал Кьеркегор, предлагая увидеть в мифе реальность. Кьеркегор рассуждал так: с точки зрения здравого смысла Авраам либо безумец, либо преступник. Его поведение абсурдно. Но ведь Бог всеблаг, и он не может допустить отвратительного преступления. Однако в чем был бы подвиг Авраама, если с самого начала он знал, что Бог не допустит жертвы? А если Авраам верит в злые намерения Бога, то почему он от Него не отречется? Это тупик, это та невыносимая граница отчаяния, которая преодолима только "прыжком в веру".

Эту живую, страстную, предвзятую веру Авраама поэт противопоставляет вере современной ему Церкви, которая есть не что иное, как инструмент успокоения, обретения сладостного блаженства, порядка и покоя. Авраам же верит по-настоящему и по-настоящему страдает, и источником его страданий является вера, в основе которой лежит абсурд, парадокс. Такая вера не успокаивает человека, но делает его жизнь исключительной, Единичной, безумной.

Свою жизнь Серен видел отмеченной печатью избранности и уникальности.

История любви Серена к Регине Ольсен, как ясное зеркало, отражает его изломанную натуру, мучительные озарения и провалы. Он познакомился с ней, когда ему был 21 год, а ей 14, и потратил 3 года на то, чтобы войти в доверие ее семьи, все разузнать о своей избраннице, воспитать ее эстетический вкус и, помимо всего прочего, застраховаться от соперников.

План сработал, и Регина попалась в силки к коварному Дон Жуану - в 1840 году была объявлена помолвка. И вдруг случается нечто совершенно непредсказуемое: без всякой на то внешней причины Кьеркегор разрывает отношения с Региной. Невеста потрясена и страдает, ее отец молит Серена изменить свое решение, но тот надевает на себя личину безучастности.

Существует множество версий этого нелепого поступка, единственное неоспоримо - Кьеркегор никогда не переставал любить Регину. "Бог запретил мне жениться", - пишет Серен в своем дневнике. Отречение было той жертвой, которую Кьеркегор, подобно Аврааму, должен был принести Богу. Оно также было условием творчества: "Ни один мужчина не стал поэтом благодаря девушке, на которой женился, ибо посредством этого он становится лишь отцом. Никто еще не стал святым с помощью девушки, полученной в жены, ибо кандидат в святые не получает в жены никого. Женщина вдохновляет, покуда мужчина не владеет ею".

Психиатр назвал бы все это бредом всемогущества, но именно такая болезненная сосредоточенность на себе и своих страданиях была тем cogito, из которого Кьеркегор вывел всю свою философию.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Центробанк оценил вред нефтяного эмбарго независимо от правительства

Центробанк оценил вред нефтяного эмбарго независимо от правительства

Ольга Соловьева

Минфин обещает увеличить расходы в последние дни 2022 года

0
717
Принятый на Западе раздельный бюджет не принимается в России

Принятый на Западе раздельный бюджет не принимается в России

Анатолий Комраков

Муж и жена совместно контролируют расходы в половине российских семей

0
603
Банковской системе угрожает демографический шок

Банковской системе угрожает демографический шок

Анастасия Башкатова

Пенсионеров обвинили в глобальной разбалансировке экономики

0
671
Партии присматриваются к полевым командирам и военкорам, а те – к партиям

Партии присматриваются к полевым командирам и военкорам, а те – к партиям

Дарья Гармоненко

Неожиданные результаты спецоперации проявляются в российской политике

0
545

Другие новости