Слово как действие

ПЕРВЫЙ на русском языке сборник работ широко известного британского философа XX в. Джона Остина вобрал лучшее из того, что было им написано - две его основные книги "Как производить действия при помощи слов", "Смысл и сенсибилии" и три основные статьи "Чужое сознание", "Истина", "Значение слова", - и практически полностью представляет его взгляды, в частности концепцию "философии обыденного языка".

Философский подход Остина можно считать продолжением борьбы позитивистов с метафизикой; только те шли со стороны науки и требовали верификации философских суждений, а Остин требует соотносить философские понятия с понятиями обыденного языка, с тем, как то или иное слово употребляется в обыденной речи: "Есть, конечно, выражения, как, например, "материальная ведь", употребляемые только философами, которые в этом случае могут в разумных пределах доставить себе удовольствие и приписать этим выражениям любое значение, однако большинство слов фактически уже имеет конкретное употребление, и с этим нельзя не считаться". Обыденный язык, опыт человечества, хранящийся в нем, становится критерием в философии.

Книга "Как производить действия при помощи слов" - самая знаменитая работа по "философии обыденного языка". В ней представлена теория речевых актов, которая стала стимулом не только для развития аналитической философии, но и для логической семантики, лингвистики, лингвистической прагматики. Для нас особенно важно, что эта книга сильно повлияла на развитие русской лингвистики; появилась лингвистика устной речи - чисто русское явление. Кстати, первый перевод книги "Слово как действие" был сделан именно лингвистами для лингвистов и затушевывал философскую значимость идей Остина. Теория речевых актов представлена в нем как только лингвистическая теория, ни о какой "философии обыденного языка" там и речи нет. Кроме того, перевод был осуществлен в доперестроечные времена и несколько стерилизован. Так, у Остина читаем: "Я вижу корабль на приколе, разбиваю о нос корабля висящую там бутылку шампанского и заявляю: "Нарекаю этот корабль именем "Товарищ Сталин". В первом переводе "Товарищ Сталин" стал "Маршалом де Голлем".

В "Избранном" Остина опубликован второй перевод этой книги, что лишний раз свидетельствует о ее важности и актуальности. Ведь Остин создал совершенно новую философию языка и новую модель речевой деятельности, в соответствии с которой суть речи - не сообщение чего-либо, а взаимодействие между языком и реальностью. Ему удалось также подробно разработать свою теорию и дать четкое определение так называемых констативов и перформативов. Например констатив: "Идет дождь". Это утверждение либо истинно, либо ложно. А вот перформатив (каждый сможет его узнать по глаголу, который стоит в первом лице единственного числа в настоящем времени): "Председательствующий говорит: "Объявляю заседание открытым". Об этом утверждении нельзя сказать, истинно оно или ложно, его можно проанализировать лишь с точки зрения успешности или неуспешности. Идеи Дж. Остина используются при исследовании практически любого дискурса, осуществляемого не с помощью категорий истинность-ложность, а с помощью терминов успешность и неуспешность.

Хотелось бы отметить любопытную особенность остиновского анализа, которая создает определенные трудности при переводе его текстов на другие языки и с которыми великолепно справились переводчики всех включенных в сборник текстов. Как правило, философское исследование (по крайней мере, в аналитической традиции) претендует на общезначимость, предполагающую относительную независимость анализа от того естественного языка, на котором проводится этот анализ. В случае Остина это не так. Проводимый им лингвистический анализ в значительной мере определяется тем, что строится на основе обыденного английского языка, поскольку важными "блоками" в обосновании Остина становятся разнообразные факты об английском языке: о смысловых оттенках и связях отдельных слов, о специфике контекстов их употребления и

т. д. Остин необычайно тонко чувствует язык и умеет передать его нюансы, используя сложные и изящные ходы мысли: "Почему, к примеру, быть сущим мошенником означает быть настоящим мошенником, тогда как быть чистыми сливками не означает быть настоящими сливками? Или, говоря иначе: как различие между натуральными и синтетическими сливками отличается от различия между чистыми и разбавленными сливками? Не тем ли, что разбавленные сливки - это все же, в конце концов, сливки?"