Петит

Виктор Корнилов. Отблески. – М., 2016. – 112 с.

ИЗ ЗЕРКАЛА СВЕРКНУЛО ЗАЗЕРКАЛЬЕ

Это не первая, а как минимум восьмая книга московского писателя Виктора Корнилова. Стоит отметить, что он отличается творческой плодовитостью, являясь при этом неизменно создателем не только текстов, но и иллюстраций к своим произведениям. При этом Корнилов с самого начала заявил о себе как неожиданный автор. В частности, определить жанр, который он избрал для себя, совсем непросто. Некоторые его высказывания можно без колебаний отнести к разряду афоризмов, другие больше похожи на лирическую зарисовку, третьи скорее напоминают вольный стих, а четвертые представляют собой не что иное, как стих рифмованный, подчас остросатирический, но чаще философского звучания… Не чуждается Корнилов и акростиха, который в его исполнении приобретает остросовременные черты и сближается с верлибром. Все это в обрамлении авторской графики, также весьма неоднозначной, выделяет сборники Корнилова из общего книжного потока.

В мире театра и эстрады в иных случаях принято говорить: актер оригинального жанра. Думаю, что аналогичное определение подходит и к литературному, да и художественному творчеству Корнилова, о котором уместнее всего было бы сказать: автор оригинального жанра.

В своем творчестве Корнилов неизменно краток, даже лапидарен. Он стремится высечь искру неожиданного смысла из неподатливого и скупого материала. Мышление его нередко парадоксально: «Зачем-то ищет меру/ абсолют», «Шумами/ тишина/ возвышена», «Любое/ дело/ всегда/ о жизни/ и смерти»… Что это? Философские афоризмы? Вероятно. Однако по соседству с ними находим чудесную стихотворную зарисовку, окрашенную тонкими переливами душевного настроения: «Пушинки тополя взлетают невесомы,/ как будто только грезами несомы». Именно благодаря немногословности автора каждое его слово обретает особую вескость и емкость, и присущая ему нестандартность мышления проступает особенно зримо, ибо, по его собственным словам, «лучшие строки стихов ускользают от записи».

Виктор Корнилов стремится «докопаться до глубин», «дойти до самой сути», оставаясь при этом минималистом. И читатель, вслушиваясь в его откровения, вглядываясь в силуэтные рисунки, также начинает различать «отблески видимого и невидимого», явленного и неявленного, учится мыслить самостоятельно, отрешаясь от шаблонного, стандартного восприятия окружающей действительности.