Не счесть распятий

Лев Мирошниченко. Разговор без дураков. Верлибры. Афоризмы. Миниатюры. – М.: Маска, 2018. – 376 с.

Представьте ситуацию: Юрий Олеша, Василий Розанов или, скажем, поэт Всеволод Некрасов ведут сегодня свои личные страницы в социальной сети Twitter. Вы подписались бы на них? Конечно, подписались, поскольку интересно было бы посмотреть, как бы интерпретировали современные реалии жизни писатели и поэты прошлого. Да еще и в сжатой, краткой форме. Похожий стиль избрал для себя и автор этой книги. У него не проходит «ни дня без строчки», и строчки эти, как «опавшие листья» мудрости с древа жизни, кропотливо собираются в объемистый «короб», заключаются в твердый переплет.

Рано или поздно у каждого из нас настанет время, когда придется открыть глаза, посмотреть на себя со стороны и решить, где находишься лично ты в вечной дихотомии Добра и Зла. Категории Добра и Зла – не отвлеченные понятия, отброшенные куда-то на периферию жизни. По мнению автора, их следует воспринимать гораздо проще, конкретней и ближе к реальной повседневной жизни:

Вот говорят:

он очень

порядочный человек.

А просто порядочный,

он, значит, что:

не очень?

Он порядочный,

но не очень.

Как осетрина

не первой свежести.

Богатое интертекстуальное поле текста насыщено реминисценциями и аллюзиями, то и дело отсылающими мысли читателя к культурно-историческому прошлому России. Автор перекликается с Пушкиным («И с ними дядька-Клопомор»), Грибоедовым («А судьи где?»), Блоком («Наивный Блок надеялся…»), Мандельштамом («Хиленький Мандельштам…»), мысленно отсылает нас к Маяковскому, Хлебникову и обэриутам характерностью предложенных метафор: «человек – это густой суп», «включил желудок и поджелудок», «раскрытые глотки мусорных урн».

Структурно-композиционное оформление произведения и сам формат верлибров также иллюстрирует тесную связь с русским авангардом, который постулирует свободу искусства краеугольным камнем творчества. Мирошниченко можно сопоставить в данном контексте с поэтами Лианозовской школы, в частности с уже упомянутым Всеволодом Некрасовым.

Достаточно большое пространство Мирошниченко в своей книге оставляет политическим:

Продажные спецы

по новостям

достигли виртуозности

такой,

что простенькие факты

в их устах

становятся

неопровержимой ложью.

Россия, по мнению автора, «попала в странную реанимацию», и ей уже «не до мыслей о свободе».

Не счесть распятий

от повалившихся

крест-накрест,

друг на дружку,

осинок и берез

в запущенных лесах

по всей стране.

И некому

бы их убрать.

Распятая Россия!

В этом стихотворении, пронизанном болью и горечью, Мирошниченко интерпретирует мифологему сада, представляя родную страну не в привычном нам образе покинутого и разрушающегося «вишневого сада», где остался одинокий, всеми забытый Фирс, но в виде повалившегося леса, где никто не будет убираться.

Государству некогда нянчиться с неблагополучными гражданами:

Безнадежно мрачных людей –

без справки о неизлечимой

болезни,

надо без колебаний

у-би-вать.

«Разговор без дураков» – это концентрация выношенного автором желания донести до каждого человека мысль о том, что он является частью глобальных систем: природы, истории, родины и общества – а значит, влияет на них любой мыслью, словом, поступком. В парадигме Льва Мирошниченко сопричастность к хорошему – основополагающий элемент счастья. «Умей-ка радоваться тому, что ты не отщепенец», – призывает автор, но при этом всегда помни, что становиться частью толпы опасно.