Сны Марии

1.

Успокойся, все на своих местах:

В бочке ночной звезды, 

в бочке земной ее густота.

И всё стоит, как лед на реке,

 как Чингиз на переправе –

Держит душу Берке 

в левой и в правой.

Как стоит под звездами 

Мазепа: подбородок его в небо.

Как лежит в почивальне 

Мария, в повивальне спит сын Давида.

Так все недвижно – 

и неостановимо.

В поле дрожит тетива 

розмарина и сухая тянется паутинка.

Это мы с тобой, а над нами

 свитки, а над нами тучи,

А под нами котлы кипучие 

и волоса Эвридики.

А мы ничто, мы нигде,

И младенца кутает 

она в платок, и идет 

к плетеной ладье.

Ты меня понимаешь? 

Я спрятала его в кустах.

Сказала: он рода не нашего, 

и птица его не унашивала,

И смерть, и хворь его не взяла.

Вырви язык часам – он все врет,

И безумные их глаза. 

Поле лежит поперек,

И малые желтые цветки 

дрожат.

И белые лежат во вьюнах 

в Его милости.

Все было, и повторилось, 

и снова все повторилось.

Вышли коза и овца, вышли 

спорыш и новый приплод.

И Ахилл необутый 

идет-спотыкается – 

всего год,

И качается земля 

под стопы его свод.

2.

И оделась я в голубой 

сон разломала пополам 

свою дудку

Что это говорю все кто это

 колдует

И черное море и белоглазая 

память

И смех под ноги колет 

и голоса из камешков тянут

А вспомнила вспомнила 

она уронила карту 

и стала лодка

Она уронила память 

и стала черная вотчина

И по ней синяя и золотая 

бороздка

А ты как живешь 

на станке нож точишь 

вино гонишь

Станом ткешь 

со свечей чтешь

Отвечает тебе Ночь 

я пришла и стою побочная

Когда ты меня впустишь 

или я тут при чем

3.

Видишь, едет Мазепа 

по темному лесу.

Видишь, Гектор толкает 

галеру.

И Четвертый Иван 

поправляет феску,

И Батый обирает 

пушинку дебелую.

А я знаю то, чего ты 

не знаешь –

Они все одним языком 

говорили.

И не ты ли такой, 

пестротканый 

и золотящийся,

Выпускающий дым 

из червленой бутыли.

И потом еще леса, и еще поля,

Черные, как ладони, 

золотые, как просо,

Как речь его и как он смеется,

Брат твой, и шапки 

на нем горят.

Это правда, скажи, 

посадил ты вишню

И дом поджег?

Синюю птицу пустил – 

пусть рыщет:

Где мой золотой божок?

«Неужели думаешь, я язычник –

Нет, я полевой бог».

Огненное зерно, мягкий 

сон тетеревиный,

Я жду тебя давно 

на острове исполинов.

Есть у меня ступка и обмолот,

В пазухе моей пусто 

и звук живет,

Кувшин создан простым 

искусством –

Сложное здесь еще не мое.

Ложись, завернись 

в лист капустный,

Гетман берет ружье,

Чингиз засапожный нож 

достает,

Тайна растет цветком 

Ксинеустым,

Ее губы шепчут в ночи ее.

4.

Где дом мой она говорит

Где очаг с углями

Пусть черен и барховит

Пусть лилового 

и серебристого пламени

Платочков и тетеревиных

 цыплят

Черных перышек как говорят

Где мой дом сонного поросенка

Упавшего листика

Капли капающей долго

Цепочки что светится 

и двоится

Овцы запутавшейся в резеде

Он нигде

Он на плоте в голубом сне

И ты там же плывешь 

как бурка овечья на мне

Как овца материнская 

в шушуне

Как отец с топором 

и сонником

Как жук долгоногий с домиком

Как бабочка на смоляной сосне

Где наш дом на каком дне

Где покой мне где голову 

приклонить мне

На какой порожистой Луне

У какой твоей лежанки

А он смеется зубы все убежали

Рубли укатились по целине

И только остался камыш 

лежалый

Не подходи ко мне

Я овца на синей сосне

Я в тебе ты во мне

5.

И вдруг увидела я покой 

над горой пребывает

И смешались первый 

второй минутная часовая

И пыль одеяльцем лежит 

вихревая и столбовая

Земля нежная отдыхая 

голубиного сына шептает

И тогда я пошла и вокруг 

меня колос и клевер

И все темное заплескалось 

за дверью

И мукою белой овеялось 

и закралось

И увидела я тебя словно 

Вий ресницы до пола

Волосы в липкой 

какой-то пыли

И глаз один смотрит веселого

 вора

А другой памяти ворон 

закрыт не устерегли

И я закричала и схватила тебя

 в охапку

Выходи говорю зачем 

ты там в месте покатом

Хорошо здесь и облаком 

все затянуло прохладным

И воды и годы обволокли

А мы бы с тобой услышали 

шепот оливы

Мы бы узнали травки 

о чем говорили

Как ткут на станке 

горные филины

Девы нежны и смешны 

их ловитвы

Мы бы лежали на этом 

настиле

И всю ночь шептали 

и говорили

О судьбе и жизни твоей 

родовитой и бугровитой

И как Дейрдре и Олав плыли

6.

Разве ты не хочешь жить 

в мягком дымке моих уст,

Ветеркового теплого 

шепоточка?

Не касаясь жесткого 

камня пут,

Я бы слышала тебя все ночи.

Я бы выстроила кукушачий 

замок гнездовничий,

Соткала бы тебе 

одежек беспошлинно,

Словом, колыбелью моих рук 

и волос укачала

И день стал бы днем ночь 

ночью

Начало началом

И для нас есть пути и отчина

ты в ладонях моих початок

А он говорит: вот что мне 

хочется

Огоньку бы и с ним отчалить

Особенно люблю ночью

Как тать, я привык ночами