Алексей Гамаюнов В Москве на главную предновогоднюю акцию коммунистов 22 декабря на Триумфальную площадь пришло меньше 500 человек (по данным Интерфакса). Митинг прошел под странными лозунгами, в которых собравшиеся одновременно требовали от властей повышения качества жизни и пересчета голосов на думских выборах.
Охранявших коммунистов и следивших за порядком сотрудников правоохранительных органов в субботу у памятника Маяковскому было в пять раз больше, чем «идейных» участников мероприятия. Но даже с учетом внимавших Геннадию Зюганову милиции и зевак, присутствовавших там было значительно меньше, чем в заявке на проведение акции, одобренной мэрией. Акция протеста длилась меньше часа – ровно столько, чтобы Геннадий Андреевич и ряд других утвержденных ораторов смогли произнести зажигательные речи. Никаких неожиданных заявлений и уж тем более – столкновений или беспорядков. Похоже, даже собравшимся сторонникам КПРФ митинг показался вялым, дежурным – для галочки.
Акция выглядела бледной пародией на масштабные действа, которыми КПРФ славилась лет семь-десять назад. После таких митингов даже самые ярые сторонники коммунистов могут прийти к выводу, что партия просто выдохлась. Вряд ли руководство КПРФ не понимало, что в канун новогодних праздников ничего серьезного им не удастся провести в принципе. Но скорее всего для Зюганова это было чуть ли не последней возможностью заявить о том, что КПРФ не согласна с подсчетом голосов по результатам выборов в ГД. Так как на прошлой неделе Геннадий Андреевич фактически зарегистрирован кандидатом в президенты, то именно этот тезис, по замыслу коммунистических политтехнологов, должен был бы стать трамплином, с помощью которого кандидат от КПРФ оторвется от земли в затяжном прыжке президентской кампании. Но после новогодних праздников выражать несогласие с результатами выборов и при этом идти на новые будет тяжело – такую шизофрению может не выдержать даже «ядерный» коммунистический электорат. Так что, считают наблюдатели, акция протеста для КПРФ – это скорее всего закрытие темы непризнания парламентских выборов в публичном поле. В этом и был смысл акции. Но для яростного протеста получилось неубедительно. А для начала президентской кампании – слишком вяло.
