Екатерина Трифонова
Питание осужденных и подследственных регламентировано правилами внутреннего распорядка.
Фото со страницы УФСИН РФ по Республике Марий Эл во «ВКонтакте»
Как стало известно «НГ», правозащитники приступили к подсчету вегетарианцев, которые содержатся в СИЗО и колониях. С одной стороны, чтобы помочь им добиться подходящего рациона, а с другой – вернуть к обсуждению проблему отсутствия за решеткой особых норм питания для тех, кто не ест мяса, например, по религиозным или медицинским соображениям. Власти обычно указывают, что такие люди могут покупать нужные продукты в тюремном магазине или получать передачи с воли.
Группа общественных активистов решила заняться переписью заключенных, не употребляющих мяса. И выявление за решеткой вегетарианцев, судя по всему, станет поводом для возвращения к идее установить особые нормы питания для них и, например, для представителей ряда конфессий.
В частности, уже давно речь идет о том, чтобы предусмотреть в местах лишения свободы отдельный рацион для людей, исповедующих иудаизм, индуизм и ислам, то есть те религии, которые имеют строгие ограничения. ФСИН ранее к подобным инициативам особо не прислушивалась. По словам вице-президента российского подразделения Международного комитета защиты прав человека Иван Мельников, теперь изначально планировалось собирать данные именно о вегетарианцах в тех пенитенциарных учреждениях, откуда неоднократно приходили жалобы на пищу. Как он напомнил «НГ», «общественники организовывали сборы продуктов для таких людей, консультировали их родственников по содержимому передач и даже разработали перечень того, что можно было бы отправлять заключенным».
Но потом инициатива масштабировалась, общественники заинтересовались судьбой и других людей, имеющих пищевые ограничения по иным причинам. Например, заметил Мельников, «мусульманам запрещено свиное мясо, а православные могут поститься», хотя мясное меню может быть противопоказано из-за того или иного заболевания. «Спасаются» все они, как правило, благодаря посылкам от родственников, однако не у всех есть такая поддержка. В тюремных же интернет-магазинах цены сильно завышены, а ассортимент – довольно скромный. Между тем в последний раз гастрономическая проблема обсуждалась в 2016 году, но дальше разговоров дело не пошло, хотя в них принимали участие представители РПЦ и других конфессий. Однако тюремщики, напомнил Мельников, «игнорируют любые доводы священнослужителей и представителей гражданского общества». Таким образом, «со временем эта тема сошла на нет», хотя имеется успешный опыт ряда стран, где для верующих и вегетарианцев предусмотрены отдельные рационы. Также следовало бы разработать полный перечень заболеваний, требующих лечебного питания, и установить особые нормы для заключенных, страдающих такими недугами. Тем более, подчеркнул Мельников, что все это утверждается внутриведомственными приказами, то есть «проблемы решаются элементарно, все дело в том, что никто этим не хочет заниматься».
То, что правозащитники озаботились подсчетом вегетарианцев среди заключенных, так или иначе актуализирует вопрос о питании в пенитенциарных учреждениях, подтвердил «НГ» член президентского Совета по правам человека Александр Брод. Он напомнил, что действительно в исправительных учреждениях многих европейских стран есть разделение тюремного меню на различные категории. По его словам, о таком «уважении к пищеварительному процессу» в наших колониях и СИЗО ему неизвестно. Нередко именно из изоляторов поступают жалобы на однообразную и не всегда качественную еду. Однако Брод указал, что в 2017-м ФСИН утвердила новые правила питания заключенных – в раскладке продуктов на неделю одни и те же блюда не должны повторяться более двух-трех раз, определены проценты калорийности, температура подачи горячей пищи, объем первых и вторых блюд. С другой стороны, конечно, вопрос в том, соблюдается ли это повсеместно на практике. И это горячая тема для мониторинга силами ОНК, уверен правозащитник, потому что отсутствие учета пищевых особенностей осужденных – это игнорирование их прав и даже возможное нанесение ущерба их здоровью.
В разговоре с «НГ» член ОНК Москвы Мария Ботова напомнила, что если говорить о медицинских показаниях, то есть такое понятие, как непереносимость ряда продуктов, которая «никоим образом не учитывается». Данный подход сейчас просто не предусмотрен в местах принудительного содержания. И хотя фактически при определенных заболеваниях положено доппитание, оно не рассчитано под конкретный диагноз. Так что если для граждан в обычной больнице назначается специальный номерной стол с учетом специфики заболевания, то за решеткой диетическая пища одинакова. Скажем, при панкреатите больному все равно дают больший кусок сливочного масла, которое вообще-то ему противопоказано. Если заболевание обостряется, то человека госпитализируют – и уже тогда ему корректируют рацион. В то же время, заметила Ботова, пищевая альтернатива все-таки присутствует: при наличии денег или родственников заключенные могут выбирать еду по собственным вкусам. Так что нарушение прав граждан здесь под вопросом, тем более что учреждения ФСИН – это не санатории или больницы, «они обеспечивают для всех так называемый общий стол». И в этой связи, по ее словам, в целом рацион заключенных оставляет желать лучшего. Например, беспокоит почти полное отсутствие как таковых фруктов и овощей: «В СИЗО иногда овощи бывают в тушеном, вареном и другом обработанном виде, но свежих не бывает никогда. Для несовершеннолетних же предусмотрено спецпитание, включающее свежие фрукты, но почему-то не овощи. С учетом того, что люди находятся постоянно в закрытом помещении, на прогулки выходят в лучшем случае один раз в день на час и вовсе не под открытые солнечные лучи, то у них снижается иммунитет и резистентность, наступает гипо- или авитаминоз, развиваются хронические заболевания, в общем, ухудшается здоровье».
