Оправдательных вердиктов может стать еще меньше

Фото сайта www.mos-gorsud.ru

Конституционный суд (КС) РФ подтвердил законность роспуска коллегии присяжных и аннулирования ее вердикта в случае нарушения тайны совещательной комнаты. Хотя Уголовно-процессуальному кодексу (УПК) и юридической логике в целом более соответствовало бы отстранение лишь заседателя, допустившего разглашение сведений. Эксперты «НГ» положительно оценили строгость осуждения утечек информации, но засомневались в выводах КС. Своим определением он, похоже, закладывает такой правовой механизм, который создает потенциальную возможность для отмены именно оправдательных решений.

КС отказался считать роспуск коллегии присяжных в промежутке между вынесением вердикта и его официальным провозглашением не соответствующим Конституции. 

Была рассмотрена жалоба одного из осужденных на ст. 330 и 348 УПК РФ. Информация о его предстоящем оправдании появилась в интернете до официального оглашения данного решения. Председательствующий судья счел это нарушением «тайны совещания», констатировал утрату коллегией беспристрастности и аннулировал вердикт.

Дело осужденного ушло на новое разбирательство, которое завершилось приговором о пожизненном заключении. Его защита усмотрела во всей этой истории правовой произвол и злоупотребление процессуальными нормами. Однако проверочные инстанции такие доводы отвергли – и дело дошло до КС. В жалобе была указана ключевая, по мнению защиты, проблема: роспуск коллегии между вынесением и провозглашением вердикта без четких процедур и убедительных доказательств факта разглашения тайны совещания. Но КС жалобу отклонил, указав, что «факты нарушения тайны совещания присяжных не могут быть оставлены председательствующим судьей без внимания и надлежащего реагирования».

При этом вердикт присяжных, вынесенный с нарушением тайны совещания, порождает сомнения в его объективности. Таковой следует аннулировать, саму же коллегию распустить, указал КС, подчеркнув, что это не нарушает прав обвиняемого, а соответствует идее правосудия. КС сослался на свое постановление 2010 года о том, что информированность присяжных о деле из непроцессуальных источников – это законное основание для роспуска коллегии. Главным аргументом КС была ст. 389.17 УПК: если присяжные утратили беспристрастность, то дальнейшее рассмотрение дела теряет смысл, поскольку вынесение вердикта «незаконным составом» отнесено к безусловным основаниям для апелляционного пересмотра такого решения. А права обвиняемого, дескать, как раз и защитят как новое рассмотрение дела, так и его проверки вышестоящими судами.

Как пояснил «НГ» советник Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ Сергей Насонов – эксперт по защите в суде присяжных, определение КС обоснованно указывает на значимость сохранения тайны совещания как гарантии независимости и объективности заседателей, а также правосудности их вердикта. Это очевидно, заявил Насонов, что нарушение тайны совещания как присяжных, так и профессионального судьи не позволяет обществу воспринимать их решения справедливыми и беспристрастными, а следовательно – легитимными. Столь же очевидно, по его словам, и то, что подобные нарушения УПК относит к безусловным основаниям, влекущим отмену приговора.

Вместе с тем, считает Насонов, ряд тезисов определения КС имеет явно дискуссионный характер. Например, он усомнился в законности такой замены присяжных именно в рассмотренной КС ситуации. И напомнил, что УПК устанавливает всего два случая, когда председательствующий судья может распустить коллегию заседателей. Во-первых, из-за тенденциозности ее состава на этапе формирования (ст. 330 УПК). Во-вторых, из-за несогласия председательствующего с обвинительным вердиктом (ч. 5 ст. 348 УПК). «Закон не представляет председательствующему право распускать коллегию присяжных в иных случаях, какие бы обстоятельства ни выявились в ходе рассмотрения дела», – заявил «НГ» Насонов. Кстати, даже если в ходе рассмотрения дела количество выбывших заседателей превышает количество запасных, то председательствующий, согласно ч. 3 ст. 329 УПК, лишь объявляет состоявшееся разбирательство недействительным и переходит к формированию новой коллегии.

«Осуществление председательствующим роспуска коллегии вне установленных законом форм и оснований – это, на наш взгляд, нарушение УПК, тот самый «произвольный роспуск», о котором и говорит КС», – подчеркнул Насонов. Такое должно повлечь признание незаконности состава суда, включая вновь сформированную коллегию заседателей, а это, как отмечено в определении КС, тоже безусловное основание для отмены приговора. «Любые манипуляции с составом суда вне рамок закона создают серьезную угрозу для правосудия, какими бы прагматическими соображениями они ни оправдывались. И это не формализм: законность состава суда – это не менее важная гарантия правосудности решений, чем тайна совещания судей», – пояснил он.

Представитель ФПА напомнил «НГ», что разглашение тайны совещания – это всегда нарушение обязанностей конкретными присяжными, которые должны быть установлены. Отстранение от рассмотрения уголовного дела тех заседателей, в отношении которых достоверно не установлено нарушение ими обязанности по сохранению тайны совещательной комнаты, также является произвольным и влечет незаконность состава суда. Именно это и происходит при использовании механизма роспуска коллегии (коллективного отвода) в случаях, не предусмотренных УПК.

Возможно, подчеркнул Насонов, следует предусмотреть расширение перечня оснований для роспуска коллегии присяжных. И установить в качестве одного из таковых то самое разглашение тайны совещания до провозглашения вердикта. Но суждение КС о том, что «вердикт, вынесенный присяжными в условиях явного нарушения тайны совещания, порождает неустранимые сомнения в своей объективности и безупречности, постольку он не может рассматриваться как справедливый акт правосудия и подлежит аннулированию, а сама коллегия присяжных – роспуску» не опирается на какие-либо уголовно-процессуальные нормы.

«Легализация возможности роспуска коллегии присяжных после вынесения вердикта, но до его провозглашения, да еще и по тому основанию, что «кем-то из присяжных» в интернете были размещены сведения о том, какой вердикт вынесен, на наш взгляд, повлечет злоупотребления. Может быть создан идеальный механизм по «аннулированию» практически любого оправдательного вердикта коллегии присяжных», – подытожил представитель ФПА.  

Как подтвердила «НГ» адвокат адвокатского бюро «Сословие» Юлия Стрелкова, КС, к сожалению, фактически легализовал практику, которая позволит преодолеть любой оправдательный вердикт. У председательствующего судьи сейчас нет полномочий ни распускать коллегию, как в разбираемом случае, ни устанавливать факт нарушения тайны совещания в собственном процессе. «Установить такое нарушение может только вышестоящий суд. И это, на мой взгляд, вовсе не досадный пробел в законодательстве, а, в случае именно с судом присяжных, важная процессуальная гарантия защиты «неугодного» вердикта», – пояснила она. И, констатируя подобное нарушение, считает Стрелкова, вышестоящий суд должен был бы установить все обстоятельства: кто из присяжных нарушил тайну, когда, кому и как была передана информация, кем и где опубликована. «А иначе мы приходим к ситуации, когда, скажем, сторона обвинения сможет, даже не зная сути вердикта, на всякий случай заранее создавать публикации об оправдании вообще. И если вдруг вердикт и правда окажется оправдательным, то коллегия будет распускаться. Если же нет, то ничего страшного, публикация же не соответствует вердикту, а значит, были лишь какие-то слухи, тайна не нарушена», – заметила адвокат. Конечно, определение КС РФ, по мнению Стрелковой, вроде бы наполнено прагматизмом: действительно при нарушении тайны совещания продолжать процесс бессмысленно, приговор будет отменен. Но ведь это нарушение сначала нужно установить, и сделать это в предусмотренной законом процедуре. «Можно ли ради экономии времени создавать неотвратимый риск злоупотреблений и новый процессуальный институт аннулирования вердикта? Я полагаю, что нет», – заявила она «НГ». Но отметила и положительный момент в определении КС – максимально строгое отношение к тайне совещания. Если бы тот пришел к выводу, например, о незначительности нарушения – мол, какая разница, что кто-то проговорился о вердикте, то было бы намного хуже. Ведь любой сигнал о возможности в неких случаях не обращать внимания на нарушение тайны в перспективе стал бы фатальным именно для стороны защиты. Это, со ее словам, могло бы привести к тому, что вместо отмены приговора суды стали бы рассуждать о значимости того или иного нарушения. И могли бы признать незначимым, например, нахождение в комнате с присяжными каких-нибудь третьих лиц.