Екатерина Трифонова
У подозреваемых, отправленных в СИЗО, оказывается меньше прав, чем у осужденных, пребывающих в колониях.
Фото с сайта www.fsin.gov.ru
Заксобрание Нижегородской области более года назад предложило наделить начальников СИЗО правом заверять доверенности обвиняемых. Соответствующие инициативы Госдума собиралась отклонить, но в конце прошлого года правительство РФ согласилось это поддержать при условии доработки. И теперь первое чтение одного из проектов намечено на середину января. Если изменения в Гражданский (ГК) и ряд других кодексов будут приняты, то подследственные смогут оформлять пенсии, управлять банковскими счетами или участвовать в ряде гражданско-правовых сделок. Кстати, подобная возможность имеется у тех, кто уже отбывает наказание в колониях, тогда как СИЗО до сих пор выглядели зоной бесправия.
В одном из законопроектов нижегородских депутатов речь идет об изменениях ст. 185.1 ГК, которые должны расширить права обвиняемых и подозреваемых. Сейчас осужденные судом лица вправе давать своим представителям нотариально заверенные доверенности, которые подписывают начальники колоний. Однако обвиняемые и подозреваемые, содержащиеся в СИЗО, такой возможности в полном виде до сих пор лишены. Они могут оформить лишь доверенность для представления своих интересов в бизнесе и удостоверения подписи при регистрации брака. Доверенности на управление банковскими счетами, оформление пенсии, получение юридических услуг в судах и иных органах для них недоступны. То есть из СИЗО невозможно поручить кому-то решить важные бытовые или правовые вопросы гражданина, который вообще-то еще только находится под следствием.
Нижегородское Заксобрание предложило устранить данное противоречие, приравняв доверенности арестантов, удостоверенные начальником СИЗО, к нотариально заверенным. Чтобы подозреваемые и обвиняемые получили те же права, что и уже осужденные по приговору суда к лишению свободы. Два законопроекта, связанные с этой проблемой, появились в базе данных Госдумы еще в декабре 2024 года. Первый и основной – о корректировке ст. 185.1 ГК вроде бы и получил условное одобрение правительства РФ, но профильный комитет ГД все равно рекомендовал текст к отклонению. Видимо, потому, что второй документ – о соответствующих изменениях ряда процессуальных кодексов – поддержки у исполнительной власти никак не получал. Однако после того как условно положительный отзыв на Охотном Ряду был получен, законодательный маховик все же стронулся – и для второго проекта уже даже определен срок первого чтения, предварительно на середину января.
В заключении же правительства в первую очередь сказано, что должна быть корректна формулировка на тот счет, какие органы содержания под стражей должны быть указаны в законе. Речь должна идти о «следственных изоляторах уголовно-исполнительной системы, обладающих правами юридического лица». Кроме того, кабинет министров напомнил, что подозреваемые и обвиняемые могут быть должниками по исполнительным производствам и ответчиками в гражданском (арбитражном) процессе. И это тоже необходимо учесть в ходе правовых корректировок.
Как сказал «НГ» учредитель московской коллегии адвокатов «Постанюк и Партнеры» Владимир Постанюк, инициатива по расширению гражданско-правовых возможностей лиц, находящихся под следствием, заслуживает положительной оценки. «Законодатели предлагают устранить очевидную правовую коллизию и действительно насущную проблему», – заметил он. В результате у части граждан, по которым не завершено уголовное производство, фактически оказываются нарушенными жизненно важные гражданские права, включая и право на пенсионное обеспечение. «И хочу напомнить самое главное: такие лица еще не являются виновными, но их права уже ограничивают», – подчеркнул Постанюк, который считает, что инициатива нижегородцев напоминает об основополагающем принципе презумпции невиновности.
Адвокат Алексей Гавришев напомнил «НГ», что это системная проблема: человек попадает в СИЗО – и для государства он как будто выпадает из жизни. «Пенсия зависает, соцвыплаты не оформляются, доверенности не принимаются, соцфонд и соцзащита кивают на отсутствие личного присутствия, а администрация СИЗО формально как бы ни при чем. В итоге человек, который юридически еще не осужден, оказывается, например, без единственного источника дохода, что бьет не только по нему, но и по его семье», – пояснил Гавришев. Он считает это «циничным подходом», когда государство продолжает считать такого человека своим гражданином, но «перестает выполнять перед ним базовые социальные обязательства».
По его словам, законопроекты Заксобрания Нижегородской области – «это часть более широкой тенденции: медленно, с сопротивлением, но все-таки начала признания, что в СИЗО не должно быть правового вакуума». Человек, находящийся под стражей, не перестает быть пенсионером, инвалидом или получателем соцподдержки. И данные выплаты – это не поощрение, а форма минимального обеспечения человеческого достоинства и хотя бы какой-то источник средств, который позволяет оплачивать передачи, лекарства, адвоката. Хотя проблема, настаивает Гавришев, конечно, шире одной возможности оформления пенсий. «У нас до сих пор разные правовые подходы к осужденным и подследственным – и парадокс в том, что последние часто находятся в худшем положении. Осужденный может оформить выплаты через администрацию колонии, работать, получать деньги на счет. А человек, которого отправили в СИЗО, формально хотя и невиновен, фактически максимально ограничен в правах», – подчеркнул он. И помимо пенсий это касается медпомощи, доступа к документам, возможности управлять имуществом, оформлять доверенности, получать компенсации и пособия, что «либо крайне затруднено, либо зависит от доброй воли конкретных должностных лиц».
То есть презумпция невиновности, красиво обозначенная в Конституции, на практике часто заканчивается у ворот СИЗО, считает Гавришев. «Поэтому дальше логично было бы говорить о системном механизме представительства подследственных в органах соцзащиты, о цифровых процедурах без личного присутствия и о том, чтобы СИЗО наконец перестало быть территорией, где права «ставятся на паузу», – констатировал адвокат.
