Екатерина Трифонова
Фото Background Stock photos by Vecteezy
Верховный суд (ВС) РФ, рассмотрев жалобу по уголовному делу, в очередной раз подтвердил: заглаживать вред, причиненный преступлением, можно не только прямым возмещением ущерба. Закон, мол, не ограничивает формы компенсаций. Однако, например, в России плохо прижилась такая альтернатива лишению свободы, как судебный штраф. Данный институт позволяет освобождать деятельно раскаявшееся лицо даже от судимости. Механизм действует уже почти 10 лет, но все время со скрипом, а сейчас он и вовсе начинает сбоить.
Судебная коллегия ВС РФ по уголовным делам пересмотрела дело врача, которую осудили за получение взятки в 5 тыс. руб. за оформление медкарты. Ее защита настаивала на освобождении от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа с учетом явки с повинной и участия в благотворительности.
Однако нижестоящие инстанции посчитали, что сделанные пожертвования не снизили опасности преступления и не загладили вреда, причиненного интересам государства и общества. ВС же не согласился с такой позицией, указав, что закон и не ограничивает способов заглаживания вреда, который может быть возмещен в любой форме, «позволяющей компенсировать негативные последствия». В определении ВС подчеркивается, что врач не только признала вину и полностью раскаялась, принеся извинения государству и сделав пожертвование в размере 19 тыс. руб., но и активно способствовала расследованию. Кроме того, у нее двое несовершеннолетних детей, положительные характеристики – и вообще она еще с 2013 года занимается волонтерской деятельностью.
Данные обстоятельства, указала коллегия судей ВС, «снижают общественную опасность деяния», прекратив дело врача с назначением ей судебного штрафа 10 тыс. руб. Напомним, что возможность освобождения от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа была введена Федеральным законом № 323-ФЗ от 03.07.16 года об изменениях и дополнениях Уголовного кодекса (УК) РФ. Стало возможным при определенных условиях прекращать дела в отношении лиц, впервые совершивших преступление небольшой или средней тяжести, если те возместили ущерб или иным образом загладили причиненный вред.
Адвокат Игорь Кобзырев, эксперт при уполномоченном Москвы по защите прав предпринимателей, напомнил «НГ», что институт судебного штрафа на самом деле до конца так и не был востребован. Это подтверждают и судебная практика, и уголовная статистика. Так, Судебный департамент при ВС РФ сообщает, что за период с 2021-го по первую половину 2025 года судебный штраф в рамках ст. 76.2 УК был назначен в отношении 90,2 тыс. лиц, что составило примерно 3% от общего количества дел данных категорий. Отказы, отметил он, чаще всего связаны с отсутствием прямого потерпевшего и четкой суммы ущерба. В таких случаях обвиняемые пытаются загладить вред путем внесения денег в качестве пожертвований в благотворительные фонды – и суды вынуждены определять, достаточно ли данных действий для компенсации вреда, причиненного общественным интересам и государству, исключительно по своему внутреннему убеждению. Впрочем, сказал адвокат, обжалование отказов нередко приводит к их отмене вышестоящими инстанциями.
Многие юристы, опрошенные «НГ», отметили, что механизмы судебного штрафа, изначально задуманные как инструмент для гуманизации уголовной политики, в последнее время демонстрируют откат назад. Например, управляющий партнер адвокатского бюро «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры» Сергей Узденский напомнил, что поначалу судебные штрафы активно применяли: в 2017 году их назначили 20,6 тыс. лицам, а в 2018-м – 33,3 тыс. Однако к 2024 году число таких решений сократилось до 12,8 тыс. Среди основных причин он назвал оценочный характер ключевых терминов – и особенно понятия «заглаживание вреда». Это оставляет широкий простор для судейского усмотрения, несмотря на все разъяснения пленумов ВС РФ. Также судьи опасаются, что если подсудимый не выплатит штраф, тогда придется отменять это решение – и испортить статистику, а то и вообще попасть под риск упреков в «мягкотелости» или подозрений в коррупции. Так что зачастую безопаснее просто вынести срок, чем прекращать дело «компромиссно». На это влияет и позиция обвинения: если прокурор возражает против судебного штрафа, то суды чаще выбирают консервативный путь. «А прокурор часто возражает ровно по тем же причинам – вероятность получить отмену судебного штрафа больше, чем отмену классического приговора».
По мнению Узденского, для того чтобы расширить применение судебных штрафов, нужно, во-первых, уточнить стандарты «заглаживания вреда» для типовых категорий. «Нужны более предметные ориентиры – через дополнительное разъяснение пленума ВС, обзоры практики либо даже точечные законодательные поправки. Особенно для преступлений с формальным составом, где ущерб неочевиден, или дел с вредом публичным интересам, где нет явного потерпевшего, или случаев морального вреда, когда предполагается так называемое неимущественное заглаживание», – подчеркнул он, напомнив, что именно здесь возникает основная масса отказов и «разных подходов». А во-вторых, необходимо сделать «досудебную ветку» ходатайств по назначению судебных штрафов реально работающей. Для этого требуется унифицировать пакет документов, дающих основание для судебного штрафа: доказательства совершения первого правонарушения, возмещения вреда, сведения о доходах и обоснования суммы штрафа.
Адвокат Андрей Гривцов указал «НГ», что разница в применении судебного штрафа вызвано формулировкой «лицо может быть освобождено», которая отдает решение на усмотрение судей. Поэтому по одним делам судебный штраф применяется чаще, а по каким-то, например, по коррупционным, назначается реже. И устранить этот субъективизм на уровне ВС РФ не получится, поскольку есть право судейского усмотрения, опирающееся на личную оценку общественной опасности деяния, считает он. Для расширения практики применения судебного штрафа, по мнению Гривцова, нужно закрепить в законе его обязательное применение по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести при условии возмещения ущерба или иного заглаживания вреда. И при этом четко определить, что считается таким заглаживанием в случаях отсутствия материального ущерба. Кроме того, можно было бы распространить возможность применения судебного штрафа и на некоторые дела о тяжких преступлениях, например, в сфере экономики, считает он.
Адвокат смоленской коллегии адвокатов «Партнер» Анна Маганкова подчеркнула, что изначально судебный штраф задумывался как инструмент для гуманизации уголовной политики и снижения числа судимых. Однако «в последние годы наблюдается отход от этой идеи: число прекращенных дел по этому основанию сокращается». Она обратила внимание на противоречие в законодательстве: в одном месте прекращение дела с судебным штрафом называют правом суда, а в другом – предписывают прекращать дела при наличии оснований, не оставляя пространства для иного решения. Кроме того, законодатель не прописал критерии целесообразности штрафа, что создает проблемы при их применении, не установил его минимальный размер – есть только верхний предел. Не регламентирована и процедура рассмотрения ходатайств, ограничена возможность апелляционного обжалования таких решений.По словам Маганковой, суды действительно нередко игнорируют разъяснения пленума ВС РФ: применяют формальный подход, не всегда учитывая обстоятельства, свидетельствующие о возможности освобождения от ответственности, или предпочитают «безопасный» вариант – назначение наказания вместо альтернативной меры из-за страха перед вышестоящими инстанциями либо давлением правоохранителей. Встречаются и процедурные ошибки, когда, например, в постановлениях суды не указывают, как именно обвиняемый возместил ущерб, что ведет к отмене таких решений. В 2019 году ВС РФ удовлетворил 1,4 тыс. представления об отмене постановлений из-за неуплаты штрафа, а в 2020-м – уже 2,1 тыс. При этом суды по-разному определяют сумму штрафа даже при схожих обстоятельствах, хотя закон задает рамки: не более половины максимального штрафа по данной статье УК либо 250 тыс. руб., если в статье штраф не предусмотрен. И еще одна проблема, на которую указала Маганкова, – это ограниченное применения, которое не распространяется на лиц, обвиняемых в приготовлении к тяжкому преступлению. Хотя при этом «общественная опасность может быть сопоставима с оконченными преступлениями средней тяжести».
Адвокат считает необходимым закрепить в законодательстве четкие критерии для назначения штрафа, установить его минимальный размер, регламентировать процедуру рассмотрения ходатайств, а также расширить круг лиц, имеющих право на освобождение. В итоге, резюмировала Маганкова, потенциал судебного штрафа как меры ответственности сохраняется, но для его полноценной реализации требуется серьезное «совершенствование законодательства и правоприменительной практики».
