Екатерина Трифонова
Новому уполномоченному по правам человека в РФ аппарат омбудсмена представит много наработок. Фото агентства «Москва»
Права человека в уголовном процессе продолжают нарушаться, констатирует уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова в отчетном докладе о работе за год, который недавно был утвержден Госдумой в последний раз, поскольку в 2026-м должен появиться новый омбудсмен. В качестве, видимо, напутствия преемнику Москалькова обозначила системные проблемы судопроизводства: обвинительный уклон, процессуальное неравенство сторон, необъективность оценки доказательств и чрезмерное применение арестов. В адвокатском сообществе «НГ» подтвердили, что ситуация с соблюдением права на справедливую защиту остается напряженной и требующей внимания нового руководства Верховного суда РФ.
Как говорится в этом уже по-настоящему итоговом докладе Москальковой, наиболее распространены жалобы на ненадлежащее проведение доследственных проверок и отказы в возбуждении уголовных дел. В сумме они составляют около трети всех обращений к омбудсмену РФ. И Москалькова настаивает, что порядок рассмотрения сообщений о преступлениях нужно менять именно на законодательном уровне.
Также уполномоченному часто жалуются на нарушение процессуальных прав обвиняемых – это примерно одна 9-я часть всех обращений по уголовной тематике, а каждая 14-я жалоба касается неполноты предварительного расследования. И хотя Москалькова констатировала, что по сравнению с 2024-м общее число подобных обращений уменьшается, подозреваемые, обвиняемые, подсудимые и осужденные по-прежнему весьма часто недовольны и тем, как суды оценивали доказательства по их делам, и соответствующими обвинительными приговорами.
При этом, сказано в докладе, не менее актуальной, чем прежде, остается и проблема чрезмерного количества назначаемых арестов. Москалькова сослалась на сообщения заявителей в аппарат омбудсмена о том, что нередко данная мера пресечения применяется как инструмент давления с целью получить признание вины. А соглашаясь с ходатайствами следствия об арестах, суды вовсе не всегда учитывали данные о личности, а также степени общественной опасности совершенного деяния, несмотря на то что по закону обязаны такие обстоятельства внимательно изучать. Еще одна особенность арестов – это отсутствие предельных сроков содержания под стражей во время рассмотрения дела. И в результате «лицо, которое еще не признано виновным, содержится под стражей на протяжении длительного периода, который порой исчисляется годами». «Обращения о суровости приговора и назначенного наказания составили одну восьмую часть жалоб на эту стадию уголовного процесса. Добиться смягчения наказания, как правило, не удается», – говорится в докладе уполномоченного по правам человека в РФ.
По мнению экспертов, опрошенных «НГ», обвинительный уклон судебного процесса в действительности невозможно изменить только законодательными изменениями. Требуются решения и меры по повышению уровня независимости судей, а тот в основном зависит от того, будет разорвана их связка с правоохранительной системой или нет. Тогда же, наверное, поменяется и общераспространенный осторожный подход судов к оправдательным приговорам.
Как напомнил «НГ» член президентского Совета по правам человека (СПЧ) Игорь Пастухов – советник Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ, у Москальковой это был последний доклад, подводящий итог ее десятилетней работы в должности омбудсмена РФ. По закону таковую нельзя замещать более двух пятилетних сроков подряд. И Пастухов отметил, что на протяжении этого периода доклады уполномоченного становились все более детальными и соответственно объемными. В первый год службы Москальковой было 237 страниц, в 2025-м – уже 692 страницы. Так, уполномоченным отмечено, что среди наиболее значимых прав и свобод особое место занимает право на справедливый суд – это гарантия реализации других прав. При этом указано и на факты коррупции, выявленные в судебной системе.
В докладе также говорится, что, по мнению россиян, одно из важнейших для них прав – это право получать квалифицированную юридическую помощь. Недаром каждый пятый хотя бы раз обращался за ней в 2025 году, а 10% сделали это как минимум дважды. То есть услуги адвокатов востребованы гражданами, считает Пастухов. И он обратил внимание, что в докладе напоминается об обсуждении необходимости ввести ответственность за нарушения профессиональных прав адвокатов и противодействие их деятельности для того, чтобы обеспечить состязательность сторон и их процессуальное равноправие. Правда, напомнил Пастухов, с тех пор дальше разговоров дело так и не пошло.
Хотя по сравнению с предыдущим годом более чем на треть сократилось количество обращений от подозреваемых и обвиняемых, число жалоб от подсудимых и осужденных снизилось не настолько значительно. И по-прежнему немало заявлений в адрес омбудсмена – почти две трети от общего объема – приходит на нарушения в ходе судебной стадии уголовного процесса. Это действительно указывает на необъективность оценки доказательств защиты судом. Заявители говорят об обвинительном уклоне судебных процессов, каковая проблема тоже обсуждается давно, но никак не решается, заметил Пастухов.
Второй важный, по его мнению, аспект доклада – это порядок назначения и проведения судебных экспертиз. Москалькова подчеркивает право защитников предоставлять суду заключения специалистов и добиваться их приобщения к делу. Экспертизы же часто становятся ключевыми доказательствами по делу, формируя массив пресловутых «научных приговоров» по уголовным делам. Поэтому-то равные права сторон при назначении экспертиз и использовании научных познаний как никогда важны для реализации принципа состязательности судебного процесса.
По словам адвоката Овагима Арутюняна, на самом деле поднятые в докладе омбудсмена вопросы свидетельствуют, что фундаментальные проблемы уголовного процесса – обвинительный уклон, длительное содержание под стражей, неверная оценка доказательств, необоснованные отказы стороне защиты в ходатайствах – остаются нерешенными. При этом действующее законодательство в сфере уголовного судопроизводства в целом находится на неплохом уровне, так что новые законы вряд ли помогут исправить ситуацию. Менять, по его мнению, надо саму парадигму правоприменения. И ключевую роль в этом должна сыграть именно судебная власть.
Как сказал «НГ» адвокат BGP Litigation Алексей Лямин, о наличии обвинительного уклона говорит только сторона защиты, тогда как сторона обвинения, а особенно – суды либо отрицают эту проблему, либо считают ситуацию нормой. Более того, зачастую суд «видит себя не независимым арбитром, а частью правоохранительной системы, нацеленной на защиту потерпевших». При этом как-то забывая о защите личности от незаконного обвинения. Он согласен, что изменить ситуацию извне, в том числе через корректировку законодательства, практически невозможно. До тех пор, пока оправдательный приговор в сознании судей воспринимается как показатель брака в работе.Зампредседателя комиссии Совета ФПА по защите прав адвокатов Сергей Краузе подтвердил, что одна из наиболее серьезных проблем судопроизводства – это его обвинительный характер. Дескать, вместо закрепленной законом презумпции невиновности действует презумпция виновности: судьи часто считают, что лицо, привлеченное к уголовной ответственности, априори совершило преступление. Чтобы исправить ситуацию, настаивает Краузе, нужно обеспечить подлинную состязательность сторон и процессуальное равенство, которое «невозможно без наделения стороны защиты правом назначения экспертизы».
Актуальна проблема и повсеместного заключения под стражу, которая, по идее, является исключительной мерой пресечения. Соответственно, «ее применение должно быть чем-то совершенно чрезвычайным, неординарным», но на деле следователи и суды слабо обосновывают необходимость арестов, иногда используя и не предусмотренные процессуальным законом основания вроде «обеспечения правомерного поведения обвиняемого». По мнению Краузе, нужно было бы требовать от следователей фактического обоснования своих предположений, обычно описываемых одной фразой типа – подозреваемый «может скрыться» или «продолжить преступную деятельность».
Управляющий партнер адвокатского бюро «Шлабович, Татарович и партнеры» Игорь Татарович считает, что обозначенные в докладе проблемы уже перезрели. Адвокаты, работающие по уголовным делам, часто сталкиваются с грубыми процессуальными нарушениями со стороны следователей и судей, которые стремятся поддержать обвинение. Суд, который должен быть независимым арбитром между обвинением и защитой и осуществлять судебный контроль над следствием и оперативно-розыскной деятельностью, фактически часть правоохранительной системы.
Об этом, настаивает Татарович, свидетельствует и крайне низкое количество оправдательных приговоров. Это по-прежнему сотые доли процента, хотя в том же СССР было 15–20%. А еще и практически стопроцентное удовлетворение ходатайств следователей, особенно в части разрешения на производства обыска, прослушивания телефонных переговоров, наложения ареста на имущество обвиняемых и третьих лиц, по которым судебное решение – это простая формальность. Не сильно отличается от этих показателей и количество удовлетворенных ходатайств следователей об избрании мер пресечения и продления сроков их действия, напомнил «НГ» Татарович. Также он указал на преобладание решений в пользу обвинения при рассмотрении жалоб защиты. «В результате обвинительный приговор с мягким наказанием воспринимается как оправдательный, а возврат дела прокурору по ст. 237 УПК РФ считается большим успехом защиты», – заметил он. И Татарович согласен с тем, что это уже системная проблема всего государства. Причем, дело тут даже не в многочисленных нарушениях прав подозреваемых и обвиняемых. А в том, что «отсутствие состязательного судебного процесса и контроля за действиями оперативных служб и следствия со стороны суда при резком снижении соответствующих полномочий прокуратуры ведет к деградации правоохранительной системы». Такая система поощряет халатность и даже фальсификации, ведь ошибки «покрываются» судом. Что не может не сказать негативно и на раскрытии преступлений, и на сборе доказательств, и в целом на борьбе с преступностью.
Мысль же о том, что незначительное количество оправдательных приговоров свидетельствует о высоком качестве работы оперативников и следователей, по его словам, «могла появиться только в воображении наших правоохранительных начальников». На самом же деле, пояснил Татарович, если передаваемые в суд уголовные дела действительно рассматривались бы в состязательном и равноправном для сторон процессе, то «результаты были бы катастрофическими для правоохранительной системы». Примером могут послужить дела, рассматриваемые судом присяжных, хотя и там процесс не полностью состязательный, так как ключевые решения принимает профессиональный судья – и часто в пользу обвинения.
Поэтому, конечно, с одной стороны, как сказал Татарович, не может не радовать, что обо всех этих проблемах стали говорить с высоких трибун, а не только адвокаты, что, мол, «может вселить осторожный оптимизм». Но, с другой стороны, тут обязательно нужно понимать, что корни проблем кроются, конечно, не в несовершенстве законодательства: таких гарантий независимости судей и прав стороны защиты, которые закреплены в России, нет во многих странах мира. Суть же в том, что все эти законы не исполняются. Судьи, лояльные силовым структурам и считающие себя частью «вертикали власти», считаются более «эффективными» в борьбе с преступностью. «Пока не придет понимание того, что как раз такой суд ведет к деградации и разбалансировке правоохранительной системы, да и государства в целом, когда его гражданин по сути лишен правовых средств в споре с силовыми органами, ситуация будет только ухудшаться», – заявил «НГ» Татарович.
