От линии Маннергейма до Саур-Могилы

Сергей Безуглов. Авиация РККА в Зимней войне. Опыт боевых действий советских ВВС накануне Великой Отечественной войны. 1939–1940 гг. М., Центрполиграф, 2023. – 286 с. (Серия «Военная авиация ХХ века»)

ПРОЛОГ В ВОЗДУХЕ. КАРЕЛИЯ И ФИНЛЯНДИЯ

Книга Сергея Безуглова написана на основе кандидатской диссертации, чего, в общем, автор и не скрывает. Она имеет традиционную для диссертации композицию (введение – три главы – заключение) и придерживается солидного наукообразного изложения.

Здесь не стоит искать ярких описаний воздушных боев или публицистических рассуждений о причине неготовности РККА к Зимней кампании. Но научная корректность и сухость повествования имеют свои несомненные достоинства. Главное же достоинство книги в том, что она предоставляет весьма достаточный объем сведений по избранной теме – а далеко идущие выводы читатель может сделать сам.

Нельзя сказать, что советские ВВС были совсем не готовы к советско-финляндской войне. На всех трех ее этапах они имели подавляющее превосходство в воздухе.

На 1 сентября 1939 года в финских ВВС числилось 388 самолетов, из них 73 учебных. В ходе войны Финляндия получила из-за границы еще около 300 самолетов. У финнов было 360–400 строевых летчиков, 120–140 летчиков запаса, 200–240 летчиков-наблюдателей и штурманов. В ходе войны на помощь им прибыло до 120 летчиков из разных стран. Финляндия располагала пятью авиационными полками, двумя отдельными эскадрильями, двумя полками ПВО, военно-воздушной школой и школой морской авиации. На вооружении состояли самолеты 13 типов, основными типами истребителей были «Фоккер Д-21», «Глостер Гладиатор» и «Бристоль Бульдог». Но у финнов не было тяжелых бомбардировщиков, а количество средних было ограниченным.

ВВС РККА к началу войны располагали 1412 самолетами Ленинградского военного округа, из них 484 были тяжелыми, дальними или скоростными бомбардировщиками. То есть советское превосходство в воздухе поначалу было по крайней мере трехкратным.

В ходе боевых действий советская авиационная группировка непрерывно пополнялась. К 30 ноября против Финляндии действовали 28 авиационных полков из разных военных округов. А на 13 марта 1940 года, то есть к концу войны, было развернуто уже 55 авиаполков (39 бомбардировочных и 16 истребительных). По количеству истребителей советские ВВС превосходили противника в 12, а по бомбардировщикам – в 10 раз.

«Основу парка ВВС РККА к началу войны составляли серийные самолеты бомбардировочной, истребительной и разведывательной авиации (ТБ-3, ДБ-3, СБ, Р-5, Р-Зет, ССС, И-15, И-153, И-16). Они являлись самолетами второго поколения и не в полной мере отвечали требованиям, предъявляемым на рубеже 30-х и 40-х годов к авиационной технике, особенно при эксплуатации ее в условиях сурового климата», – отмечает автор. С другой стороны, «все истребители ВВС РККА, за исключением И-15, имели преимущество перед финскими самолетами в маневренности, огне и скорости. Исключение составлял английский бомбардировщик «Бристоль Бленхейм», состоявший на вооружении финских ВВС. Высокая скорость этого самолета затрудняла его перехват и преследование нашими истребителями».

При этом наша авиация столкнулась с огромными трудностями. Из 2272 экипажей боевой авиации Ленинградского округа только 89 летчиков (3,9%) имели опыт военных действий. 256 летчиков имели низкий уровень подготовки, их пришлось отправить на доучивание. Очень немногие были способны выполнять ночные полеты. Лишь в феврале в состав 38-го истребительного полка (он базировался в Эстонии) прибыли 16 летчиков – участников боев на реке Халхин-Гол. Тогда же 33-й скоростной бомбардировочный авиаполк был усилен эскадрильей, переброшенной из Монголии, летчики которой были отлично подготовлены.

Снабжение авиационных частей было затруднено из-за бездорожья. Не хватало аэродромов – позднее эту проблему частично преодолели путем строительства ледовых аэродромов на местных озерах, но отсутствие подъездных путей продолжало сказываться. Остро ощущалась нехватка автотранспорта для подвоза боеприпасов, топлива и продовольствия.

Метеоусловия были крайне неблагоприятными. В декабре и январе авиация могла активно выполнять боевые задачи только шесть дней (10% времени). В распоряжении ВВС 14-й армии, действовавшей за полярным кругом, вообще было лишь два-три часа сумеречного времени в день.

Перепады температуры и высокая влажность приводили к обледенению самолетов. Обслуживание авиатехники зимой, необыкновенно суровой даже для этих мест, изнуряло техников, готовивших самолеты к вылету. «Свирепствовали сильные морозы – до 45–50 градусов Цельсия, с частыми метелями и буранами». Понятно, мороз – он для всех мороз. Но авиаторы с их сложной техникой были уязвимы более других.

В ходе боевых действий планирование стало более качественным, пишет автор. Взаимодействие авиации с артиллерией, пехотой и танками также улучшилось. Эти тезисы подкрепляются примерами действий отдельных авиачастей. Приводятся цифры по общему налету и общему тоннажу сброшенных бомб. Даже если бомбометание велось по площадям, а не по конкретным целям, эффект от него был значительным. «Местность в укрепрайонах противника напоминала лунный ландшафт».

В итоге ВВС РККА внесли значительный вклад в разгром противника – в частности, в прорыв укреплений линии Маннергейма. 54 авиатора стали Героями Советского Союза.

Но от краткого и нестерпимо банального вывода все же трудно удержаться. Зимняя война с Финляндией в очередной раз повторила привычный алгоритм. Почти ко всякой войне наша армия оказывается не вполне готова. Но страшные трудности начального периода затем успешно преодолеваются: сначала числом бойцов и объемом вооружений, а затем и умением, приобретенным в боях. И дело тут, видимо, уже не в военных доблестях, а в национальном характере.

Илья Киселев. Армия и флот в битве за Кавказ. Совместные операции на Черноморском побережье. 1942–1943 гг. М., Центрполиграф, 2022. – 191 с. (Серия «На линии фронта. Правда о войне»)

Битва за Кавказ, сообщает Илья Киселев, стала одним из самых продолжительных и масштабных сражений Великой Отечественной. «В массовом сознании битва за Кавказ – по-прежнему борьба за нефтеносные районы и перевалы Кавказского хребта. И все же наряду с ними ареной ожесточенного противостояния стало азово-черноморское побережье. И здесь оно длилось существенно дольше, чем в горах Большого Кавказа, на Грозненском или Майкопском направлении… На самом южном участке советско-германского фронта именно Кавказ стал тем рубежом, где ход войны повернул вспять и необратимо двинулся на запад».

Задача книги – «рассмотреть совместные операции советских войск и ВМФ в период битвы за Кавказ». Театр – Краснодарский край, юг Ростовской области и прилегающие акватории Черного и Азовского морей.

Эти операции до сих пор описывались не вполне удовлетворительно, считает автор. Одна причина особенно любопытна. «В битве за Кавказ принимали личное участие Л.И. Брежнев и ряд других руководителей Советского государства эпохи развитого социализма» (имеется в виду знаменитый когда-то плацдарм «Малая земля»). Это привлекло усиленное внимание к оной битве – что, конечно, хорошо. Но обратной стороной «стала мифологизация всего, что связано с новороссийским противостоянием... Когда же в конце 1980-х политическая ситуация изменилась, то под сомнение были поставлены значение борьбы за Новороссийск и всех операций на кавказских берегах Черного и Азовского морей». Что, разумеется, плохо. Хотя историки всегда зависели от политической конъюнктуры – и наше время не исключение.

Наступление врага на Кубань встретил Северо-Кавказский фронт под командованием маршала Буденного. Полководческие его способности в Великой Отечественной часто ставятся под сомнение. Но Буденный обладал опытом сражений в этих местах во время Гражданской, напоминает автор. И в неудачах лета 1942-го старый кавалерист виноват не вполне. Буденный предлагал не обороняться на равнине, а отвести войска к Главному Кавказскому хребту и за реку Терек и там уже принять бой. Но Ставка настояла на подготовке контрудара, который так и не состоялся. Буденного сняли с должности, и больше ничем в действующей армии он не командовал. Фронт преобразовали в Черноморскую группу войск и подчинили Закавказскому фронту генерала Тюленева.

Далее рисуется привычная для 1942 года картина. Советская авиация, обороняющая Кавказ, количественно не уступала Люфтваффе – но проигрывала в боевых возможностях самолетов и мастерстве пилотов. Черноморский флот, командующим которым после потери Крыма остался вице-адмирал Октябрьский, численно превосходил силы Кригсмарине. Но действовал он неудачно и большого вклада в оборону не внес. Успешней оказались действия Азовской флотилии под командованием контр-адмирала Горшкова.

Немало внимания уделено боям за Новороссийск. Обороне города придавалось огромное значение, из Ставки даже прилетал Лаврентий Берия. Большая часть города все же была потеряна, но немцы так и не пробились к порту. Правда, потери советских войск в обороне оказались вчетверо больше, чем потери врага в наступлении.

Подробно описываются и бои на Малоземельском плацдарме. Из его защитников каждый третий пропал без вести или погиб. «Сам плацдарм, захваченный десантом и удерживаемый более семи месяцев, стал уникальным явлением в истории Великой Отечественной». Так что автор книги «Малая земля» Леонид Брежнев был в целом прав – даром что мемуары за него писали другие люди.

Битва за Кавказ была неразрывно связана со Сталинградской битвой, замечает автор. От обороны к наступлению советские войска на Кавказе перешли только в 1943-м. Общие потери их в битве за Кавказ оцениваются в 950 тысяч человек.

Максим Медведев. На Ростовском направлении. Южный фронт в боях на Миусе. Январь-август 1943 г. М., Центрполиграф, 2022. – 191 с. (Серия «На линии фронта. Правда о войне»)

Тема книги Максима Медведева – освобождение войсками Южного фронта Ростовской области и части Донбасса. После Сталинградской победы в ходе ряда операций советские войска освободили Ростов. Но немцы закрепились на рубежах по реке Миус и выстроили прочную оборону. Войска Южного фронта не могли прорвать ее почти полгода – до августа 1943-го.

Фронтом командовали генералы Андрей Еременко, Родион Малиновский и Федор Толбухин (все будущие маршалы Советского Союза). Но только Толбухину, и то не с первой попытки, удалось прорвать оборону немецкой группировки «Юг» и 6-й армии вермахта (сформированной вторично после разгрома в Сталинграде). В ходе этого наступления была освобождена южная часть Донбасса, однако бои были тяжелыми и кровавыми.

В боях над Миусом прославились летчики Лидия Литвяк, Захар Хиталишвили, Михаил Смильский, Александр Покрышкин. А капитан Василий Дрыгин в воздушном бою 23 августа сбил вражеский самолет, но затем сам был сбит и ранен в голову, однако дотянул до своих. «Когда я очнулся, то первое, что услышал, были слова бойцов, разглядевших звезду на моей груди: «Какое право имел немец сбивать Героя Советского Союза?»

Прямо связывает те события с сегодняшним днем цитата из письма участника боев за легендарный курган под Горловкой: «Сколько буду жив – никогда не вернусь на Саур-могилу. Ни за какие деньги, ни за какую славу. Мы ее взяли к концу августа лишь потому, что немцы немного дрогнули, одурев от невыносимого смрада. Можете себе представить: август, страшная жара. А на всем склоне кургана и на подступах к нему в три слоя лежат тела наших убитых товарищей. И мы – живые – вынужденные по этим телам ползти, идти и бежать… Я никогда в жизни не видел, не чувствовал ничего более ужасного».

Саур-могилу взяли 17 июля 1943 года, затем отдали немцам и снова взяли после трехдневного штурма 31 августа. Не менее упорными были бои за эту высоту между донецкими ополченцами и ВСУ в 2014 году.