Цифровая узда для ядерного терроризма

Аспект

17 ОКТЯБРЯ 2001 г. три истребителя F-16 ВВС США стали кружить вокруг АЭС "Три Майлс Айленд", поскольку прежде "маловероятные" наземные и воздушные атаки террористов перестали казаться такими после событий 11 сентября. Однако, ясно, что никакие самолеты не в силах предотвратить диверсии и саботаж внутри сотен ядерных объектов. Такие возможности постоянно возникают по ряду причин, о чем и пойдет речь.

Прежде ядерный терроризм связывался с тотальным разрушением городов под ударами бомб и ракет внешнего противника. Поэтому десятилетиями особое внимание уделялось проблемам слежения за наступательными вооружениями одних ядерных держав за другими. После окончания холодной войны на первый план в их отношениях постепенно стала выдвигаться проблема хищений оружейных ядерных материалов и технологий из СССР (России и стран СНГ), США, Франции и т.п. Считалось, что так теоретически и даже практически "страны-изгои" могли создать ядерное оружие.

Однако при ренессансе атомной энергетики с 2000-2001 гг. возникла новая угроза как национальной, так и глобальной безопасности. Она появилась в виде "внутреннего" ядерного терроризма. Сегодня нападения на АЭС или саботаж внутри них возможны и под воздействием "этнического фактора". Террористам уже не обязательно создавать средства доставки боеголовок с ядерными зарядами на большие расстояния. Им достаточно превратить АЭС в такой мощный заряд или источник радиоактивного заражения, в том числе и через своих сообщников, сочувствующих "правому делу терроризма".

СМЕНА ПАРАДИГМ

По утверждению американского "ядерного гуру", заместителя министра обороны Пола Вулфовица, недавно пересмотренная ядерная политика США "признает изменения, как политического, так и технологического ландшафта, что снижает роль ядерных вооружений". Но одновременно с этим растет черный рынок ядерных материалов и технологий.

Кроме этого, как постоянно подчеркивает Пол Левенталь из Института по ядерному контролю (США), в наше время АЭС становятся "средствами" ядерных нападений на ядерные державы изнутри. Поэтому прежние меры безопасности АЭС, когда "сила противопоставлялась силе", требуют пересмотра в связи с появлением трех новых факторов. Во-первых, растет популярность атомной энергетики под воздействием увеличения цен на природное топливо и ухудшением экологии Земли от выбросов "парниковых газов", ртути и других нежелательных элементов от работающих на нефти, угле и газе электростанций. Во-вторых, происходит расширение сети услуг и производственных мощностей с применением невоенных делящихся материалов (радиационная медицина, консервирование продуктов питания и т.п.). Но при недостаточных охранных мерах в этой области неизбежно появление "грязного ядерного терроризма" ("грязная ядерная бомба" - взрывное устройство, разбрасывающее радиоактивное вещество на значительной территории, ее взрыв в густонаселенном месте ведет к заражению, полной эвакуации и многолетнему карантину) в регионах с обострившимися этническими и конфессиональными проблемами. В-третьих, появление с 1998-1999 гг. "цифровых" инноваций, прежде всего в гражданском бизнесе, позволяет привлекать его к борьбе с ядерным терроризмом, что раньше было прерогативой великих держав.

В информационную эру борьба с ядерным терроризмом должна вестись иными силами и средствами, чем в годы холодной войны. Осознать это и создать соответствующую стратегию борьбы означало бы победить терроризм наполовину. Вторая половина успеха будет зависеть от практических шагов политиков, профессионалов и поддержки общественности.

Со времен холодной войны ядерные и околоядерные державы ведут наблюдение за ядерными материалами и технологиями потенциального противника и его союзников. Нередко при этом надежды на успех возлагались и на террористов (не признаваемых "местной" властью "борцов" за свободу, веру и т.п.). В частности, рассматривались и их атаки ядерных объектов в "асимметричной войне", когда нападения на противника синхронизируются во многих удаленных друг от друга местах и странах.

Между тем распались прежние военные блоки. Наступает эра стратегического доверия между бывшими соперниками. Все больше внимание лидеров государств переносится с армий и их ядерных вооружений на элиты и общественное мнение внутри ядерных держав. Ибо без широкой общественной поддержки профессионалы-силовики не в состоянии победить ядерных террористов в "асимметричной войне".

Американская ассоциация "Физики за социальную ответственность" давно называет АЭС "ахиллесовой пятой национальной безопасности США" и даже "минами, ожидающими, когда на них наступят противники Соединенных Штатов". Между тем этот весьма спорный тезис отражает борьбу топливно-энергетических корпораций (ТЭК) против конкурентов из атомной отрасли.

Дело в том, что благодаря широкому использованию интернет-технологий надежность работы АЭС с конца 90-х гг. резко возросла, а ТЭК не могли и уже не смогут удовлетворить растущие энергетические потребности стран с "цифровой экономикой".

Создание в США Министерства внутренней безопасности с годовым бюджетом в 40-50 млрд. долл. - это еще один виток соперничества за приоритетное развитие природотопливной или атомно-энергетической составляющей американской экономики. Для России ход и исход такого соперничества крайне важен при выборе между традиционно-советской и "амбициозной", как к этому призывает президент Владимир Путин, стратегией развития страны.

Есть еще один аспект проблемы нагнетания угрозы ядерного терроризма. Это стремление государственной бюрократии во всех ядерных странах "снять жирок" с владельцев АЭС за свои разрешения на право эксплуатировать реакторы, склады ядерных материалов, хранилища отработанного ядерного топлива и т.п. Пока бюрократы - это лоббисты ТЭКов. Но даже для них все очевиднее выгоды от "мирного атома". Один кВт-час АЭС стоит 1,7 цента, а на работающей на газе ТЭС - 3,5 цента.

Итак, в США, Франции и других странах полным ходом идет приватизация атомной отрасли.

КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ В АМЕРИКЕ?

После террористических актов против военнослужащих США в 1984 г. - грузовики с взрывчаткой врезались в казармы в Бейруте - появились предложения опутать американские АЭС частоколом из бетонных глыб для противодействия таким атакам, что вело к содержанию больших охранных структур. Это предложение было ничем не лучше недавних облетов истребителями F-16 АЭС. Кстати, первыми бесполезность таких форм борьбы с терроризмом осознали французы. Уже в ноябре 2001 г. они сняли с боевого дежурства зенитки и авиацию в районе Мыса Ля Аг, где расположен мощный комплекс по переработке облученного ядерного топлива.

21 марта 2002 г. в столице США прошли имитационные игры с предполагаемыми атаками "грязных ядерных" террористов. Ученые и офицеры ЦРУ, ФБР, военной разведки, полиции, спасательной и пожарной службы пришли к выводу, что на повестку дня встает борьба именно с "грязной ядерной бомбой". Прежде данный вид вооружений террористов всерьез не принимался во внимание. Но сегодня это оружие с малым количеством радиоактивных материалов легко создается в условиях растущего глобального рынка ядерных материалов и технологий. Такую "бомбу" совсем не трудно создать. Несколько лет назад ЦРУ выдало грант группе студентов-физиков, причем начальных курсов. Им дали 5 тыс. долл. и те за три месяца по интернету приобрели все необходимое для создания такой "бомбы". Это ли не свидетельство ее доступности?

После ряда подобных "экспериментов" и по итогам вышеупомянутых учений администрацией США было принято решение летом 2002 г. о выделении только столичным пожарным и медикам 6 млн. долл. на установку средств мониторинга за уровнем радиации в 34 пунктах округа Колумбия. Теперь 1200 человек наблюдают за малейшими признаками подготовки "радиационной террористической атаки".

То есть и в США сделали однозначный вывод - защита военных ядерных объектов стоит на недосягаемой для террористов и экстремистов высоте. Следовательно, важно сконцентрировать силы и средства на упреждающих мерах против "грязных бомб".

ЭТНИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОТИ

Этнические конфликты всегда определяли как межгосударственные, так и межличностные отношения. В эпоху подъема атомной энергетики, а также на основе утилизации гигантских излишков ядерного оружия этнические конфликты могут превратиться в этноядерные. Дело не только в том, что современные технологии позволяют террористам преодолевать охрану АЭС, радиологических клиник и других объектов. В ближайшей перспективе экстремистски и радикально настроенные работники таких объектов могут использоваться в своих целях этнократическими террористическими организациями.

Осознание такой угрозы привело, в частности, к тому, что в Канаде и США после 11 сентября 2001 г. идут сокращения персонала на АЭС и других ядерных объектах из-за "ярко выраженных" этнических или религиозных пристрастий. Кстати, по аналогичной причине и намного раньше в Армении на подобных объектах не работают азербайджанцы, а охрану АЭС или ядерных полигонов в России не несут, как это было прежде, "лица кавказской национальности" и выходцы из Поволжья.

Итак, последние события в области межнациональных и межконфессиональных отношений заставляют более внимательно рассматривать возможность использования в подобных конфликтах различных видов оружия, в том числе и основанных на применении радиоактивных веществ. В этом контексте вопрос, возможны ли пропажи ядерных материалов и изготовление из них оружия террористами в будущем, уже не риторический.

Сегодня терроризм создает международные сети, против которых нужны такие же, но более эффективные компьютеризированные сети. Это против танка можно воевать танком или ракетами с вертолета. Или пытаться сбить ракетой ракету противника. Но против террористов около или внутри АЭС не выпустишь ракету "Томагавк". Джон Аркуилла и Дэвид Ронфельдт из Корпорации РЭНД подчеркивают различие между электронной войной и войной людей, связанных родственными и этническими узами.

Основной их тезис - в интернет-технологии могут внедриться "хакеры" или "кибернетические диверсанты", но в "человеческие структуры" - почти никогда. Поэтому этническая основа терроризма становится объектом изучения во многих странах с "цифровой экономикой". Именно потому, что "почти" дает надежду на опережение действий террористов на АЭС или самоубийц с "грязным ядерным оружием". Сегодня этим упорно занимаются, поскольку такое опережение возможно при использовании суперкомпьютеров с высоким быстродействием и применением методов "искусственной разведки", то есть математического моделирования поведения пока только руководителей террористов.

ВЫСШАЯ МАТЕМАТИКА

Еще в 1998 г. Ливерморская исследовательская группа изобрела "готовую под ключ" стратегию многоуровневого определения и пресечения потенциальных нападений террористов, обладающих ОМП. Так сугубо математическая "теория игры" превращается в практическое развертывание фронта антитеррористической борьбы. Тогда же и Россия согласилась присоединить к системе "Эшелон" две свои АЭС - на Кольском полуострове и в Ростовской области.

Многие из российских ядерных вооружений выйдут из строя к 2007 г. По некоторым подсчетам, к этому времени на боевом дежурстве смогут остаться не более 1350 ядерных боеголовок, а 3500 боеголовок должны будут оказаться на складах или заводах по переработке их в ядерное топливо для АЭС. В целом это составит 85 т делящихся материалов. На них, вероятнее всего, в ближайшее десятилетие станут совершать набеги современные "ядерные варвары" из самых различных экстремистских и террористических организаций. Многие исследователи проблем ядерного терроризма отмечают, что к нему имеют отношение не бедные, а средние и даже высшие классы общества. А это сужает круг "подозреваемых" с пары миллиардов до пары-тройки миллионов человек. Прежде к ним относились примерно 0,5 млн. работников атомной отрасли и студентов-атомщиков.

В 2002 г. в ядерной лаборатории Лос-Аламос вошел в строй суперкомпьютер под кодовым названием "Кью" (Q) с быстродействием 30 триллионов вычислений в секунду. К 2005 г. быстродействие превзойдет 100 триллионов вычислений в секунду.

Вот почему есть уверенность в обуздании ядерного терроризма средствами "цифровых" технологий. Но есть ли такая уверенность у тех, кто планирует военную реформу в России?