0
4327
Газета Главная тема Интернет-версия

26.08.2020 20:30:00

В святой бордель предивной красоты...

К 140-летию со дня рождения Гийома Аполлинера

Тэги: поэзия, франция, париж, авангард, искусство, живопись, кубисты, пикассо, лувр, джоконда, маркиз де сад, сюрреализм, модерзнизм, эротика, каллиграммы, автоматическое письмо, перлашез, италия, монако, канны, ницца


32-9-1350.jpg
Аполлинер дружил с Пикассо, и тот его даже 
фотографировал. Пабло Пикассо. Гийом 
Аполлинер в студии художника. 
Фото 1910 года. Музей Пикассо, Париж
Исполнилось 140 лет со дня рождения одного из влиятельных деятелей авангардизма, французского поэта, литературного и художественного критика Гийома Аполлинера (1880–1918). Человека, вокруг которого в начале XX века сложился круг молодых поэтов, назвавших себя сюрреалистами (Андре Бретон, Филипп Супо, Луи Арагон, Жан Кокто), и собственно изобретателя термина «сюрреализм». Почему эту блистательную личность сегодня хотелось бы вспомнить особо? Все просто. Потому что вся жизнь и творчество Аполлинера могут послужить антонимом, антитезой, словом, – противопоставлением прагматике, лапидарности, в значительной степени логоцентризму нашей техногенной эпохи.

Жизнь Аполлинера была короткой (38 лет), яркой, чувственной и сумасшедшей в самом прекрасном смысле этого слова. И здесь, как нигде, подойдут строки Пушкина (хотя, конечно, они посвящены женщине): «С своей пылающей душой,/ С своими бурными страстями,/ О жены Севера, меж вами/ Она является порой/ И мимо всех условий света/ Стремится до утраты сил,/ Как беззаконная комета/ В кругу расчисленном светил». Именно такой «беззаконной кометой» представляется Гийом Аполлинер. Хотя, скажем честно, в появлении беззаконных комет тоже есть закономерность: ведь они пробивают своим алкающим острием толщи протухшей тины, обнаруживают свежие родники и распахивают горизонты.

Собственно, уже само появление Аполлинера на свет было богемным, неправильным и разгильдяйским. Мать его – польская аристократка Анжелика Костровицкая герба Вонж родила его от итало-швейцарского аристократа или итальянского офицера Флюджи д’Аспермонта. Но это неточно. Есть некоторые сомнения. Родила она его и брата Альберта в Риме и вдобавок не сразу признала обоих своими сыновьями. А назвали поэта при рождении Вильгельм Альберт Владимир Александр Аполлинарий Вонж-Костровицкий. Это уже потом он придумал себе литературный псевдоним, укоротив и переиначив имя на французский манер. Детство он провел в Италии, учился в коллежах Монако, Канна и Ниццы, в 1899 году переехал с матерью в Париж.

Учитывая такую рафинированную родословную, у Аполлинера были все шансы стать балованным сыночком, прожигающим жизнь и проматывающим деньги. Но – все пошло не так. Впрочем, да, пожалуй, он стал «мотом», но в другом, в литературном смысле, в том плане, что всегда трепетал на грани, где начинается свобода, а вместе с ней как кресалом высекаемые ею новые смыслы. И он, можно сказать, «выматывал», нет – «выметывал» свой талант, как осетр икру. «Распались пут узлы опалены огнем/ Да будет мой конец несчастием и славой/ Все жарче смерч о Смерть великопостным днем/ Как будто явлен лик мне птицы пятиглавой// Неуловим сквозь дым в миг огненной кончины/ Пустились в городке любовь и солнце в пляс/ И сыновья твои носили хворост чинно/ Но мой костер высок как мой последний час» (перевод Натальи Стрижевской).

32-9-3250.jpg
Каллиграммы поэта стали 
провозвестниками 
«автоматического письма».
Гийом Аполлинер. Каллиграмма
 «Дом с колоннами». 1915
Это стихотворение из знаменитого цикла «Алкоголи» (1913), подводящего итог довоенного творчества Аполлинера, которое повествует о судьбе магистра тамплиеров Жака де Моле, чья мученическая смерть воспринималась как символ стойкости духа. Но, отчасти подозревая природу творческого акта, мы понимаем, что огонь, в котором сожгли тамплиера, – это в некотором смысле метафора духовного огня, в котором поэт горит всю жизнь, на грани испепеления. И противопоставление тех, кто «носит хворост чинно», то есть прагматиков, обеспечивающих себе материальный уют, и того, чей «костер высок», как «последний час», и есть одна из сущностных характеристик творчества Гийома Аполлинера. А мы знаем, что последний час поэта действительно был высок, рифмуясь со всей сумасшедшей траекторией его жизни. Уйдя добровольцем на фронт, в 1916 году был ранен в голову осколком снаряда, перенес трепанацию черепа, а в 1918-м, ослабленный операцией, умер от испанки. Кстати – оцените накал жизни – в промежутке женился: на Эмме Луизе (Жаклин) Кольб.

А то, что сотворил поэт, есть и останется достоянием мировой литературы. Помимо упомянутого цикла «Алкоголи» это цикл коротких стихотворных фрагментов «Бестиарий, или Кортеж Орфея» (1911), где в едином клубке «кортежа» сплелись животные – реальные и мифологические, при помощи которых поэт философски – иногда печально и меланхолично, иногда метко и едко – высказывает свои взгляды на жизнь: «Хочу, чтобы со мной жила/ Благоразумная жена/ В уюте, с книжками и киской,/ И чтоб душа была жива/ Теплом души – живой и близкой» («Кошка»); «Чернила выпустит – и вот/ Со смаком кровь друзей сосет./ Такого лакомку видали?/ Кто се чудовище? Не я ли?» («Спрут»); «Хвост распуская, эта птица/ Всем демонстрирует наряд:/ Своей красой она кичится, При этом обнажая зад» (перевод Михаила Яснова). В 1918-м, незадолго до смерти, он создал «Каллиграммы» – сборник фигурных стихов, в которых графический рисунок строк складывается в изображение фигуры или предмета. Сборник стал провозвестником «автоматического письма» сюрреалистов.

Нельзя не упомянуть о журналистской, искусствоведческой и, как бы сейчас сказали, культуртрегерской деятельности Аполлинера. Помимо работы публициста (хроникер в «Меркюр де Франс», критик в «Пари-журналь», с Андре Билли редактировал журнал «Суаре де Пари», писал о современной живописи) он основал ряд журналов, среди которых «Эзопов пир». В гуще богемно-литературной, искусствоведческой жизни Аполлинер дружил с Пабло Пикассо, Андре Дереном, Франсисом Пикабия, Морисом де Вламинком, Анри Руссо и еще со многими деятелями искусства. С 1907 по 1912 год его любовницей была художница Мари Лорансен. Они встречались на Монмартре, в мастерской Пикассо. Лорансен написала картину в духе примитивизма: в центре Аполлинер, слева Пикассо, рядом с ним его модель – Фернанда Оливье, Лорансен – на переднем плане в голубом платье. В 1917-м по просьбе Сергея Дягилева и Жана Кокто поэт выступил с манифестом искусства будущего «Новый дух». Примерно тогда же была поставлена сюрреалистическая драма Аполлинера «Сосцы Тиресия».

32-9-2350.jpg
Наверно, не случайно, что возлюбленная 
поэта изобразила Гийома Аполлинера 
в центре композиции и осенила его голову 
«нимбом».Мари Лорансен. Аполлинер 
с друзьями. 1909. Государственный музей 
современного искусства, Париж
Кардиограмма жизни Аполлинера была бы не полна без знаменитой истории с похищением «Джоконды». 21 августа 1911 года она была похищена из Лувра. Главным подозреваемым стал Аполлинер, которого арестовали 7 сентября. Оказалось, любовник поэта бельгиец Жери Пьере воровал из Лувра старинные иберийские статуэтки и продавал их Пикассо. Благодаря стараниям Аполлинера Пьере скрылся, Пикассо с чемоданами, забитыми статуэтками, пытался избавиться от краденого, но так и не решился: в итоге у Пабло нашлись влиятельные покровители, которые его «отмазали». Статуэтки без шумихи вернули в музей, а вот Аполлинер-то в итоге пострадал за всех – ему пришлось отсидеть шесть дней в тюрьме: но итогом испытания стал поэтический цикл «В тюрьме Санте».

Да, кстати, как же получилось, что мы умолчали о прозе Аполлинера? Это несправедливо, и этот пробел мы все-таки восполним. Летящий динамичный ритм, мастерская смена декораций, стилистическое мастерство, точность деталей, ирония и юмор, а еще – отрицающая пошлые догматы легкость и раскованность письма. Повести «Рим под властью Борджиа» (1913), «Конец Вавилона» (1914), «Три Дон Жуана» (1914), издательская серия «Мэтры любви» (1909–1914), куда Аполлинер включил подробно откомментированные тексты маркиза де Сада, Пьетро Аретино и др. И мы, конечно, не удержимся от того, чтобы процитировать «Эпиталаму» из скандального эротического романа Аполлинера «Одиннадцать тысяч палок, или Любовные похождения господаря» (1907) (текст романа цитировать, право, сложно, ибо он и сейчас остается шокирующим для многих ушей): «Своей рукой введешь мой уд ослиный/ В святой бордель предивной красоты./ Готов поклясться, что от ляжек твоих льдины/ Не оторвусь, пока не кончишь ты» (перевод Арнаута Скард-Лапидуса). Не знаю, как вам, а мне кажется, что это удачная цитата для финала статьи о счастливце Гийоме. Так что на этом кончаю. 


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Французский миттельшпиль для Нагорного Карабаха

Французский миттельшпиль для Нагорного Карабаха

Париж уже принимал неожиданные проармянские решения

0
1164
Франция готова признать Нагорный Карабах раньше, чем Армения

Франция готова признать Нагорный Карабах раньше, чем Армения

Геннадий Петров

Макрона подталкивают к более энергичным действиям в Закавказье

0
2867
Откровенность граничит с бесстыдством

Откровенность граничит с бесстыдством

Галина Щербова

Обработка исходного материала путем реализации замысла и есть искусство

0
224
Где ж умещается человек

Где ж умещается человек

Дмитрий Нутенко

Весна Эренбурга, соловьи Катаева, выбор Окуджавы и незаметное волшебство Марии Сидоровой

0
244

Другие новости

Загрузка...