Ключевая проблема - взаимодействие спецслужб

- НИКОЛАЙ ДМИТРИЕВИЧ, что следует предпринять после террористических актов в США ведущим спецслужбам мира, чтобы избежать повторения столь масштабной трагедии?

- Как я уже неоднократно говорил об этом раньше, первое, с чего нужно начинать, - это создание единого банка данных на все террористические организации. Там необходимо сосредоточить имеющиеся материалы всех спецслужб: цели, задачи террористов, методы выполнения заданий, руководящий состав, установочные данные на лиц, причастных к такой деятельности. Все спецслужбы должны иметь равный доступ в эту систему, чтобы можно было организовать проверку в режиме реального времени.

Как показали последние события в США, решения нужно принимать практически моментально. Возникли какие-то подозрения в отношении конкретного человека, его надо немедленно проверить по упомянутому массиву данных.

- Была ли возможность предотвратить события 11 сентября?

- С профессиональной точки зрения я скажу, что, конечно, в системе общих мер безопасности Соединенных Штатов имелись существенные пробелы. Меня просто поразило, что вот, допустим, приезжает в США иностранец и за 25 тысяч долларов его обучают управлению "боингом". Первый вопрос, который должны задать себе органы, отвечающие за обеспечение безопасности США: зачем это делается? Правоохранительные органы США должны были проявить внимание, когда такие лица еще только подавали документы для обучения летному искусству, уже на том этапе организовать их тщательную проверку. "Боинги" сейчас летают по всему миру. Вопрос: куда делись люди из стран Ближнего Востока, которых американцы подготовили в своих летных школах? Куда они вообще растворились, где они? Не исключен вариант, что многие из них уехали в Европу - со всеми вытекающими отсюда последствиями.

- Идея создания единого банка данных о террористических организациях стала очевидной только сейчас?

- Подобные предложения исходили от российской стороны еще в 1997 году, так же как и идея создания мирового антитеррористического союза. Тогда же нами предлагалось создание единой системы идентификации взрывчатых веществ.

- Что бы это дало?

- В любой точке мира, если террористами совершен взрыв, моментально определяется страна происхождения взрывчатки, на каком заводе она произведена, куда был налажен сбыт и так далее. Это значительно облегчило бы работу спецслужб в сфере определения и поиска террористов.

- Как вы считаете, пойдут ли спецслужбы России и Запада на то, чтобы в этот банк данных закладывать информацию по террористическим организациям в полном объеме? Или же будут превалировать соображения режимного характера?

- Наша задача сейчас заключается в том, чтобы разрозненная информация спецслужб стала их общим достоянием. Представим ситуацию, что в процессе оперативной работы спецслужб США в их поле зрения попали подозреваемые. От американцев поступает запрос в базу данных - ответ отрицательный. А потом окажется, что в какой-то службе были данные о причастности того или иного человека к террористической организации. Была реальная возможность предотвратить теракт, но этого не удалось сделать в силу того, что кто-то перестраховался, "зажал" информацию. Конечно, существует проблема сохранения источников информации. Но она в значительной степени решается за счет формализации представляемых данных.

- Как вы считаете, все ли у нас благополучно в сфере борьбы с терроризмом?

- Ну, все у нас благополучным быть не может. Существует много проблем, и среди них я бы выделил проблему законодательства. Мы сейчас в комитете по безопасности Государственной Думы как раз работаем над их устранением.

Но самое главное, самое печальное заключается в том, что за последние годы произошел очень серьезный отток оперативных кадров, что прежде всего связано с состоянием финансовой базы российских спецслужб. Мы долгое время получали средства только на выплату денежного содержания личному составу. Не было возможности развивать технические средства, не было возможности вести научно-технические разработки. А ведь у нас есть чем гордиться. Есть газоанализаторы, позволяющие определять в багаже и грузах наличие взрывчатых веществ. Но сейчас это не внедрено - в силу отсутствия финансовых средств.

- Как вы полагаете, было бы целесообразным нахождение во время полета среди пассажиров российских авиакомпаний вооруженных сотрудников служб безопасности?

- Как мера против террористов-камикадзе - безусловно.

- Могут ли потенциальные террористы пройти в России техническую подготовку к пилотированию авиалайнеров?

- В систему подготовки пилотов у нас не берут людей с улицы. У нас в этом смысле все-таки побольше порядка, чем в США.

- В свое время вы работали в Афганистане и хорошо знаете местные условия. Как вы думаете, есть ли у США, России, других стран четкая картина того, что там сейчас происходит?

- С учетом специфики Афганистана - стопроцентной информации нет ни у кого.

И в этих условиях начинать наземную операцию, к которой сейчас идет подготовка в США, - это просто стратегическая ошибка. Судя по сообщениям западных СМИ, есть несколько вариантов нанесения ударов по афганской территории. Но по кому? Бен Ладен скрылся, о его местонахождении знают не более пяти человек из числа ближайшего окружения. Как его искать в этих условиях? К тому же в силу географических особенностей Афганистана бомбометание по местам возможного нахождения бен Ладена крайне неэффективно.

- А ракетные удары?

- Ракетные удары еще менее эффективны. Во-первых, там огромное число естественных расщелин в горах. Во-вторых, весь Афганистан изрыт так называемыми "кяризами". Это система орошения, а практически - система катакомб, позволяющая в любой момент, при малейшей опасности "нырнуть" туда и скрыться. Куда же наносить удары? В случае же проведения наземной операции американцы столкнутся с незнанием местных условий и обычаев. Необходимость материально-технического обеспечения войск в условиях широкомасштабной партизанской войны приведет к многочисленным жертвам среди военнослужащих США. У талибов накоплено достаточно оружия, есть даже "Стингеры". В условиях обострения ситуации в регионе среди международных оружейных контрабандистов найдется достаточно желающих в погоне за сверхприбылями продать "Талибану" новые партии современного вооружения.

- Наша агентура в Афганистане потеряна полностью?

- Знаете, ведь за прошедшие годы все изменилось. Сменился строй, сменились люди. Бывшая агентура, если даже с ней и установить контакт, для сегодняшней ситуации не представляет особого интереса.

- Скажите, а каковы возможности ФСБ в Чечне? Что сейчас самое важное?

- Ключевой вопрос - финансирование. Сейчас только на борьбу с терроризмом американцы выделяют деньги, сопоставимые с бюджетом всей нашей страны. У нас расходы в десятки раз меньше. А ведь сильное государство не может быть без сильной спецслужбы. Понимание этого, мне кажется, уже пришло.

- Один из ваших последних визитов в должности директора ФСБ состоялся в Израиль. Насколько его опыт разведки и контрразведки в сфере борьбы с терроризмом может быть применим в России и других странах мира?

- Там действительно накоплен богатейший опыт борьбы с терроризмом. Мы многое почерпнули во время визита и контактов с сотрудниками израильских спецслужб, договорились о взаимодействии, практическом обмене опытом. У Израиля многое можно почерпнуть по работе с агентурой и ее внедрению. Но, как вы знаете, израильский опыт в российских условиях не совсем применим. У нас есть законодательные ограничения. В частности, если мы говорим о правовой основе приведения приговора в исполнение силами сотрудников спецслужбы, то такая форма вполне законна и существует во многих регионах мира, однако у нас этого нет.

- Заочный приговор террористам - а потом в дело вступает спецслужба?

- Да, это абсолютно правовая форма приведения приговора суда в исполнение. Но мы придерживаемся рекомендаций Совета Европы и не практикуем смертную казнь, заменяя ее пожизненным заключением.

- А в США смертная казнь существует. Видимо, надо искать баланс?

- Да, здесь надо искать баланс. Мы, как мне представляется, на сегодняшний день просто не готовы к отмене смертной казни на территории России. Есть такие преступления, после которых преступника нельзя оставлять в живых.