Игорь Тарутин ПОСЛЕДНЕМУ президенту белой ЮАР Фредерику де Клерку принадлежит остроумное замечание. Интересуясь прогрессом в разрешении расового конфликта, журналисты спросили его, виден ли свет в конце тоннеля. На что де Клерк ответил: "Я тоннеля-то не вижу".
Эта шутка вспомнилась в связи с переговорами по прекращению войны в Демократической Республике Конго (ДРК), которые начались в Ботсване. Там впервые лицом к лицу встретились глава республики Джозеф Кабила, представители внутренней политической оппозиции и вожди антиправительственных повстанческих движений. Предстоит определить время, место и повестку дня для официального начала общенационального диалога. А это, в свою очередь, открывает дорогу к принятию Конституции, проведению демократических выборов, разоружению мятежных партизанских фронтов, выводу иностранных войск и прекращению кровопролития.
Перспектива прекрасная. Долгожданный прорыв в затяжном и тягостном конфликте. Вспыхнувшая три года назад война в Демократической Республике Конго (бывший Заир) оказалась одной из самых крупномасштабных за всю историю независимой Африки. В нее были непосредственно втянуты пять стран. На стороне правительства воюют войска Анголы, Зимбабве и Намибии. Мятежные партизанские группировки поддерживают части Руанды и Уганды. Кризис дестабилизировал сразу несколько регионов и стал первым крупным глобальным межгосударственным военным столкновением на Черном континенте. Мадлен Олбрайт в бытность госсекретарем США метко назвала конголезскую междоусобицу "африканской мировой войной..." Нет нужды приводить полностью список всех разрушений и бед. Достаточно назвать только одну цифру. По данным гуманитарных организаций, число погибших достигает 2,5 миллиона человек.
Тем не менее внешний мир не содрогнулся от ужаса. Для него события в Демократической Республике Конго во многом остаются чем-то периферийным. Конечно, Организация Объединенных Наций предпринимает попытки добиться мира, но пока без успеха. Правда, справедливости ради нужно отметить, что урегулирование африканских конфликтов имеет свою специфику. Довольно часто на Черном континенте достигнутые договоренности немногого стоят. Так, все стороны, втянутые в конголезскую бойню, при содействии ООН в середине 1999 года заключили в столице Замбии соглашение о прекращении огня, получившее название "Лусакского мирного договора". Договор подписали, а оружия не сложили. Противники, обвиняя друг друга в провокациях и всевозможных нарушениях, не остановили боевые действия. Взаимное истребление продолжилось. Даже у несгибаемых оптимистов, похоже, опустились руки. Ситуация изменилась после убийства в январе нынешнего года президента ДРК Лорана Кабилы. У государственного руля встал его сын Джозеф. Он заявил, что намерен возродить практически развалившийся "Лусакский мирный договор" и постарался, чтобы такие слова не остались пустым звуком. Встреча в Ботсване - тому подтверждение.
В основе конголезского кризиса лежат две главные причины. Первая - иностранное вмешательство, с переплетением национальных интересов и корыстных устремлений каждой из вовлеченных в войну стран. Вторая - внутренний раздор в самой ДРК. Здесь такой же многослойный пирог из этнических, политических и многих других противоречий, которые еще больше обострились в результате почти трех десятилетий лютой тирании Мобуту Сесе Секо. Но Лоран Кабила, свергнувший престарелого деспота, тоже правил как диктатор. Захватив власть с помощью штыков и пуль, он от пули же и погиб. И его сын Джозеф, который унаследовал президентский пост, словно наследный трон, тоже вряд ли может считаться полностью законным правителем. Поэтому конголезская оппозиция, и мирная, и вооруженная, закономерно ставит вопрос о демократизации на основе достижения национального согласия.
Однако на ботсванской встрече на поборников либеральных перемен пролился холодный душ. Министр иностранных дел ДРК Ше Окитунду сказал, что раньше, чем через три года о выборах не стоит и думать. По его словам, сначала
нужно принять новую Конституцию. Для этого необходимо провести референдум, который, в свою очередь, невозможен без переписи населения. Ну и, конечно, главным условием ставится разоружение противников правительства, так как без стабилизации обстановки какие могут быть преобразования. Все вроде бы логично. Только оппозиция, как в споре о том, что должно быть раньше - деньги или стулья, опасается прогадать. Военная сила служит весомым аргументом при торге, потеряв ее, легко лишиться всего. К тому же более мелкие группировки боятся, что их интересами пренебрегут и требуют принятия всех решений на основе консенсуса. Достичь его будет нелегко, учитывая, что ряды противников правительства весьма разношерстны. Так что начавшийся диалог простым никак не назовешь. Но все равно лучше говорить, чем стрелять друг в друга. Переговоры в Ботсване в данном плане имеют громадное психологическое значение. Пусть это еще не свет в конце тоннеля, но, вполне возможно, - уже тоннель.
Хараре
