КАРТ-БЛАНШ. Не противный противник

Вообще большинство американцев не проводят все свое время в размышлениях о России как таковой. Для них Россия – это Путин. Поэтому Россия становится Россией Путина. Для американцев политическая жизнь России, ее внешняя политика, ее естество суть продолжение личности Путина – личности, которая представляется им агрессивной, авторитарной, продажной и нарушающей спокойствие. Даже в СМИ подавляющее большинство политиков, в том числе вполне либерально настроенных, и многие члены экспертного сообщества склонны ставить знак равенства между Россией и ее нынешней политической системой, которая рассматривается как творение Путина и его приверженцев и считается в корне враждебной интересам США. То есть, в сущности, большинство политического класса Америки полагает, что российскому режиму требуется внешний враг, и в этом видятся причины его антиамериканизма. Нынешний российский режим не может допустить приближения демократии к своим границам, и этим объясняются его действия в Украине. Когда экономические неурядицы начинают угрожать политической легитимности режима, он нагнетает в массах дикий национализм и тем самым обеспечивает себе поддержку в обществе.

Все это разительно отличается от того, как в США воспринимают Китай, чей образ занимает значительное место в общественном сознании, хотя и не имеет там определенных очертаний. Видимо, средний американец ежедневно испытывает на себе экономическое воздействие Китая и постоянно имеет перед глазами свидетельства его растущей мощи и все более важной роли в мире. Но представление о Китае никогда не сводится к личности Си Цзиньпина. Большинством американцев ни Россия, ни Китай не оцениваются «положительно» (только 38% думали о Китае в положительном смысле в 2015 году, хотя среди американцев в возрасте от 18 до 29 лет этот показатель достигал 55%). Но в случае России более всего важна тенденция: еще в 2005 году о ней положительно отзывался 61% американцев, а теперь, как свидетельствует последний опрос общественного мнения, – 30%. (Отношение россиян к США, безусловно, еще более отрицательное.)

Хотя большинство американцев пока не рассматривают Россию в качестве врага, налицо опять же отрицательные тенденции. В 2012 году считали Россию «крупнейшим врагом» США только 2% американцев (для сравнения: Иран – 32%, Китай – 23%, Северную Корею – 10%), а в 2015-м она уже вышла на первое место (18%), тогда как Китай опустился на второе (12%). Еще значимее то, что с 2014 года Россию признает «противником» политическое руководство США и таких ведущих организаций, как НАТО. (Так же как и Россия – США и НАТО.)

В этом отражается более глубокая правда о месте России в сознании американского народа. На разных уровнях оно непостоянно. Начиная с эры горбачевской перестройки, на протяжении всего хаотического переходного периода при Ельцине и в первые, полные надежд годы правления Путина большинство американцев испытывали по отношению к России положительные эмоции и надеялись, что наши страны перестанут враждовать и превратятся в настоящих партнеров. Однако на другом уровне, когда положение ухудшается, а отношения, как в последние три года, решительно портятся, на поверхность вновь выходят более примитивные чувства: Россия, дескать, навсегда останется Россией, вечной Россией, которой суждено существовать при авторитарном правлении, ревниво оберегать свое положение в мире и быть от природы неспособной общаться с соседями иначе, как с позиции имперской державы.

Но у меня такое ощущение, что, если колесо совершит новый поворот, если из отношений исчезнет нынешняя обостренная враждебность, а руководство обеих стран отвергнет конфронтацию и сосредоточится на разрешении крупных проблем, требующих их взаимодействия, то взгляды на Россию среди американцев, за исключением разве что закоренелых бойцов холодной войны, будут постепенно смягчаться. Как ни плохи сейчас американо-российские отношения, которые, возможно, останутся таковыми и в ближайшем будущем, средний американец не считает, что мир, как в 1958–1961 годах, балансирует на грани новой череды берлинских кризисов, или, как в 1962-м, на грани нового Карибского кризиса, или, как в начале 1980-х, на грани ядерной войны. Напротив, думаю, что большинство американцев хотят видеть в России если и не официального союзника, то, во всяком случае, страну, с которой США поддерживают корректные отношения и с которой мы не ссоримся, а сотрудничаем по большинству важных вопросов.

Ведь существует и более глубокий уровень, на котором основано мое предположение. По большому счету американцы относятся к России и русским с большой теплотой, и на это есть две причины. Во-первых, они искренно сочувствуют и отдают дань страданиям русского народа на протяжении всей его истории, не говоря уже о страшных годах сталинизма и об испытаниях в годы Второй мировой войны. Во-вторых, американцы испытывают непреходящее влияние русской культуры и русского творческого гения. В этом году на разных концертных площадках Америки – будь то концертный зал в Детройте, филармония в Лос-Анджелесе или любом другом городе – американцы будут наслаждаться музыкой Чайковского, Мусоргского, Прокофьева и других русских композиторов. Будут перечитывать «Анну Каренину» или, наверное, смотреть недавнюю экранизацию этого романа. Помимо творений мастеров XIX века они полюбили произведения Булгакова, Пелевина и Михаила Шишкина, музыку Щедрина, Шнитке и Губайдуллиной. В среде избранной публики с большим интересом следят за деятельностью новых талантливых писателей, художников и музыкантов из России. Это создает фон для еще одной истины: когда американцы общаются с русскими, будь то в США или в России, между ними образуются естественные узы, основанные на отсутствии скрытности, глубине чувства и умении ценить дружбу.