Виктория Панфилова
Президент Шавкат Мирзиёев демократизирует избирательную систему страны. Фото с сайта www.president.uz
Узбекистан готовится к очередным парламентским выборам, которые пройдут по новой смешанной системе в 2024 году и завершат политический цикл конституционной реформы. Накануне президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев подписал конституционный закон, предусматривающий переход от мажоритарной к мажоритарно-пропорциональной избирательной системе в республике. Считается, что нововведение повысит роль политических партий. В республике ожидают появления новых политических сил, способных составить конкуренцию существующим.
В Узбекистане в 2023 году была принята обновленная Конституция и состоялись досрочные выборы президента страны. Следующим шагом должны стать выборы в парламент. Для повышения роли политических партий президент Мирзиёев еще в начале года предложил перейти к смешанной избирательной системе при формировании парламента.
Порядок распределения мест в узбекистанском парламенте между мажоритарщиками и пропорционалистами будет 50 на 50%. То есть 75 депутатов будут избираться от одномандатных округов по мажоритарной избирательной системе, предусматривающей голосование за кандидата, еще столько же – от единого округа на основе голосов, отданных политическим партиям по пропорциональной избирательной системе (партийному списку).
Также в законодательство вносятся изменения, касающиеся увеличения минимального количества женщин с 30 до 40% от общего числа кандидатов при выдвижении кандидатов в депутаты от политических партий.
Напомним, в Узбекистане зарегистрировано пять политических партий, все они представлены в нынешнем составе парламенте. Но в узбекском обществе, да и в мире парламент воспринимается де-факто как однопартийный. Наибольшее количество мест – 52 – у Либерально-демократической партии Узбекистана (УзЛиДеП), которую считают партией власти, поскольку Шавкат Мирзиёев, будучи премьер-министром, стоял у истоков ее строительства и впоследствии выдвигался на пост президента именно от этой политической силы. «Конструктивной оппозицией» себя называют Демократическая партия Узбекистана «Миллий тикланиш», Народно-демократическая партия Узбекистана, Социал-демократическая партия «Адолат» и Экологическая партия Узбекистана. Деятельность политических узбекистанских партий, функционирующих за рубежом, на территории республики запрещена.
Если парламентские выборы состоятся в срок, то есть в декабре 2024 года, есть шанс, что в нем появятся новые партии. По закону новые политические силы должны зарегистрироваться за шесть месяцев до объявления кампании. В противном случае однопартийный парламент останется в Узбекистане до 2030-го. Тем более что самовыдвиженцы к участию в выборах не допущены. Именно они могли бы составить реальную конкуренцию пропорциональщикам, предложить интересные программы и в целом заполнить вакуум, который существует из-за слабой политической системы.
Поэтому переход на смешанную избирательную систему теряет некоторый смысл, поскольку и там, и там будут бороться те же пять партий, хоть и в разных форматах. В соседних Казахстане и Киргизии независимые депутаты представлены, хоть они и не играют ведущей роли в парламенте, но разнообразие вносят. У Узбекистана также есть политический опыт самовыдвиженцев – в 1990-х годах на депутатское кресло могли претендовать непартийные, независимые кандидаты.
По мнению старшего научного сотрудника Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН Станислава Притчина, вряд ли стоит ожидать появления в Узбекистане новых политических партий. «Процесс появления новых партий в Узбекистане достаточно трудоемкий. Изменение избрания депутатов парламента не касается вопросов принципов либерализации партийного строительства в стране. То есть это разные процессы. А вот оживления политической жизни однозначно добавит – голосование по партийным спискам идет обезличенно, а появление одномандатников позволяет по-другому выстраивать отношения между избирателями и депутатами. Это более тесное взаимодействие населения с депутатами, которые ориентированы на региональные нужды. Это всегда по опыту того же постсоветского пространства создает более тесные связи между населением отдельного региона и парламентом. То есть депутат, избранный в каком-то отдельном регионе, он, естественно, на парламентском уровне будет вынужден продвигать интересы и решать вопросы и проблемы своего региона, потому что у него есть персональные обязательства перед своими избирателями. В этом ключе это будет серьезное обновление политической жизни Узбекистана и внесет определенный персональный аспект в избирательный процесс на уровне депутатского корпуса», – сказал «НГ» Станислав Притчин.
Впрочем, в Узбекистане за последнее время было несколько попыток зарегистрировать новые политические партии, но инициаторы не смогли собрать необходимого количества подписей. По закону требуется не менее 20 тыс. подписей граждан, проживающих в восьми территориальных субъектах республики, включая Каракалпакстан и Ташкент. Для населения страны, которая насчитывает 36 млн, это немного, считают в Минюсте республики. «Это меньше 1%, – сказал на пресс-конференции в Ташкенте министр юстиции Акбар Ташкулов. – Если каждые 5 или 10 тыс. человек будут открывать свои партии, то сколько их будет? Они даже не дойдут до нормы при выборах. Поэтому есть такой барьер. Партия – это организация, которая представляет интересы большей части населения и их политико-правовые взгляды, поэтому «во всем мире есть ограничения по количеству подписей».
По мнению ряда экспертов, чиновники с опасением относятся к попытке создания новых партий, поскольку, как они считают, будут иметь оппозиционную направленность. А оппозиция в Узбекистане рассматривалась во времена первого президента Ислама Каримова как фактор дестабилизации и угроз национальной безопасности страны. Однако с приходом к власти в 2016 году Шавката Мирзиёева начались реформы, имеющие либеральную и демократическую направленность, но опасения появления оппозиции сохраняются у большинства его подчиненных. Тем не менее вопрос появления новых партий – дело ближайшего будущего.
