Виктория Панфилова
Строительство железной дороги Китай–Киргизия–Узбекистан идет полным ходом. Фото с сайта www.egov.kg
Председатель Китайской Народной Республики (КНР) Си Цзиньпин 30 августа прибудет в Киргизию с государственным визитом. Переговоры с президентом Садыром Жапаровым пройдут накануне саммита Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в Бишкеке, поэтому протокольная повестка будет шире двусторонних отношений. Однако для киргизской политики значение визита определяется не только ШОС.
Уже в сентябре парламент Киргизии должен запустить процедуру очередных президентских выборов, назначенных на 27 января 2027 года. На этом фоне приезд китайского лидера будет прочитан как знак доверия действующему президенту и политический аванс главному кандидату кампании. Директор Центра экспертных инициатив «Ой Ордо» Игорь Шестаков напомнил в беседе с «НГ», что именно при Садыре Жапарове в киргизско-китайских отношениях произошел «кардинальный прорыв».
Речь идет не только о рекордном товарообороте, который, по заявлениям правительства Киргизии, по итогам 2025 года достиг примерно 27 млрд долл. Главным результатом эксперт считает начало строительства железной дороги Китай–Киргизия–Узбекистан. Проект обсуждался с середины 1990-х годов, каждый киргизский президент называл его стратегическим, но лишь нынешней власти удалось довести переговоры до начала строительства и финансирования.
Для страны, не имеющей выхода к морю, новая магистраль обещает больше, чем транзитные сборы. Она должна связать китайскую сеть с Ферганской долиной и далее с рынками Западной Азии и Европы, дать импульс складам, переработке и промышленным площадкам на юге Киргизии. Общая стоимость проекта оценивается в 4,7 млрд долл.: половину предоставляет на 35 лет синдикат китайских банков совместной проектной компании, остальное вносят в ее капитал Китай, Киргизия и Узбекистан. Пекин получает 51% компании, Бишкек и Ташкент – по 24,5%. Такая конструкция позволяет киргизским властям утверждать, что речь идет не о прямом увеличении государственного долга, а об инвестиции в общий актив.
Шестаков ожидает, что на предстоящих переговорах акцент сместится от привычного кредитования инфраструктуры к совместным промышленным предприятиям. «Совместное предприятие – это все-таки инвестиционный подход, а не чисто кредитный», – отметил эксперт. Прежняя модель, при которой китайские деньги, подрядчики и оборудование приходили одним пакетом, давала стране дороги и энергетику, но оставляла вопросы о долгах, локализации производства и занятости жителей республики. Китай остается крупнейшим кредитором Киргизии, а торговля с ним асимметрична: оборот обеспечивает прежде всего китайский импорт и реэкспорт.
Положительный баланс сотрудничества заметен: автотрассы, пограничная инфраструктура, солнечная энергетика, ирригация и цифровые технологии. «Единое окно» на границе способно сократить серый импорт и ускорить грузы. Накануне визита Пекин сделал и гуманитарный жест: с 20 августа гражданам Киргизии разрешен 240-часовой безвизовый транзит через 65 пунктов въезда, а на Хайнань – поездки без визы до 30 дней. Полноценной взаимной отмены виз, как с Казахстаном и Узбекистаном, пока нет, но Шестаков считает первый шаг неслучайным.
Обратная сторона сближения – страх зависимости от соседа, чьи экономические возможности несопоставимы с киргизскими. Опасения вызывают не только кредиты. В обществе живучи представления о возможной передаче Китаю земли и месторождений, вытеснении местного бизнеса, притоке рабочей силы и постепенной «китаизации» страны. Часть этих тревог подпитывается закрытостью соглашений и слабой разъяснительной работой властей. Когда условия крупных проектов становятся известны постфактум, даже рациональные инвестиционные расчеты проигрывают слухам в социальных сетях.
Самым наглядным примером стал конфликт вокруг торгово-логистического центра в Ат-Башинском районе Нарынской области. После обещанных китайских инвестиций начались массовые протесты: жители опасались, что 200 га земли, переданные проекту в долгосрочную аренду, в итоге окажутся под контролем иностранцев. Проект остановили. По словам Шестакова, при Жапарове спор удалось урегулировать и восстановить доверие к обязательствам государства. Но сама история показала, насколько быстро хозяйственный вопрос превращается в политический.
Еще отчетливее китайский синдром проявился на выборах 2021 года. Вокруг месторождения «Жетим-Тоо» («Сиротская гора». – «НГ») возникло движение защитников «Сиротской горы», а в соцсетях распространялись утверждения, будто в случае победы Жапарова богатое железом месторождение отойдет Китаю. Не вызывает сомнений, что та кампания была связана с оппонентами нынешнего президента и не исключено, что предстоящие выборы также «не избегут китайского фактора».
«Нынешние сообщения о якобы готовящейся китайской экспансии Киргизии и синизацией (постепенной китаизацией страны) сложно назвать стихийной истерией. Это скорее всего продуманные вбросы, за которыми могут стоять как внутренние политические центры, так и внешние игроки», – считает Шестаков.
Но списывать всякое недоверие на заказную информационную войну было бы ошибкой. У антикитайских настроений есть социальная почва: непрозрачные контракты, страх перед долгами, конкуренция и разрыв связей между партнерами.
