Виктория Панфилова
Ерлан Карин стал вице-президентом Казахстана. Фото с сайта www.akorda.kz
Назначение Ерлана Карина вице-президентом Казахстана стало не просто главным кадровым решением после конституционной реформы. Оно подвело черту под затянувшейся перестройкой институтов власти. Новая конструкция теперь получила персональное наполнение: во главе системы остается Касым-Жомарт Токаев, связующим звеном между президентом и другими ветвями власти становится Карин, правительство продолжает возглавлять Олжас Бектенов, а однопалатный Курултай превращается в парламентскую опору обновленной вертикали.
Предложенную президентом Токаевым кандидатуру Ерлана Карина поддержал 141 из 145 депутатов Курултая, четверо воздержались. Токаев поручил вице-президенту представлять позицию главы государства во взаимодействии с парламентом, кабинетом министров и другими госорганами по ключевым вопросам политики. Эта формулировка оставляет большой простор для практики: круг полномочий первого вице-президента будет определяться не только Конституцией, но и поручениями самого Токаева.
Выбор фигуры выглядит закономерным. Карин прошел путь от исследовательских центров и партийной работы до советника и помощника президента, государственного секретаря, государственного советника и первого заместителя руководителя президентской администрации. В команде Токаева он отвечал за внутреннюю политику, сопровождение реформ и формирование идеологии «Справедливого Казахстана». Теперь прежняя неформальная роль главного политического координатора получила конституционный статус.
Политолог Данияр Ашимбаев назвал это стратегическим кадровым решением. По его оценке, Карин сумел стать генератором и транслятором президентского курса, не превращаясь в самостоятельный центр публичной борьбы. В новой конфигурации он фактически поднимается на вторую ступень государственной иерархии. При этом Бектенову отводится исполнительный контур – экономика и управление, а Карину – политико-конституционный: координация институтов, идеология и обеспечение преемственности.
Сам институт для Казахстана не нов. В 1990 году рядом с президентом Казахской ССР появился заместитель, а затем пост вице-президента занял Ерик Асанбаев. После провозглашения независимости он оставался вторым лицом государства; окончательно должность исчезла в 1996 году. Ее возвращение три десятилетия спустя показывает, что Астана вновь решила формализовать механизм передачи полномочий, но уже внутри жесткой президентской модели.
Казахстанская схема заметно отличается от американской. В США президент и вице-президент идут на выборы одной связкой и получают общий мандат избирателей. В Казахстане кандидатуру предлагает глава государства, согласие дает Курултай, после чего следует президентское назначение. Поэтому Карин не приобретает собственного электорального мандата и остается прежде всего главным президентским порученцем. Ближе постсоветская аналогия – Азербайджан, где вице-президентов также назначает президент, а должность первого вице-президента с 2017 года занимает Мехрибан Алиева. Однако казахстанский вариант не связан с семейной преемственностью: Карин – кадровый политический менеджер, выросший внутри системы Токаева.
Заведующий сектором Центральной Азии Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук (ИМЭМО РАН) Станислав Притчин считает, что основная интрига текущего цикла политических реформ в Казахстане завершена. «Ерлан Карин, судя по всему, выиграл текущий этап внутриэлитной борьбы и становится вторым человеком в иерархической вертикали республики. Победа, очевидно, промежуточная, с учетом высокой динамики внутренних процессов (только конституционных реформ за последние годы было три). Пока обозначены только контуры возможных будущих событий. Возможно, уже в 2027 году пройдут досрочные президентские выборы. Опять же возможно, в них примет участие действующий президент Касым-Жомарт Токаев (такое право он получил после решения Конституционного суда). В таких условиях сохранения президентом возможности пребывания у власти еще на один цикл, позиция и важность должности вице-президента несколько теряет свою стратегическую значимость по сравнению с первоначальным вариантом реформы», – сказал «НГ» Станислав Притчин.
Досрочные выборы позволили бы закрепить уже собранную систему единым политическим мандатом, не дать развернуться борьбе за наследство и перенести вопрос о преемнике за горизонт нынешней турбулентности. Назначение Карина этому не противоречит. Напротив, сильный и зависимый от президента вице-президент нужен Токаеву и для будущего транзита власти, и для продолжения собственного правления.
Таким образом, политическая реформа в Казахстане завершилась не ослаблением президентской вертикали, а ее институциональной донастройкой. Курултай обеспечивает законодательную опору, правительство – исполнение решений, Совет безопасности – контроль силового блока, а вице-президент – координацию и страховку на случай кризиса. Главная интрига теперь смещается от устройства системы к срокам ее следующей легитимации. И здесь досрочное переизбрание Токаева выглядит более вероятным, чем немедленный поиск преемника.
После решения Конституционного суда Токаев получил юридическую возможность вновь участвовать в выборах: сроки, отработанные при прежнем Основном законе, не учитываются в новой конституционной модели. Формально очередное голосование должно состояться в 2029 году. Однако логика казахстанской политики делает досрочный сценарий более вероятным. Токаев уже прибегал к нему в 2022-м, чтобы синхронизировать личный мандат с очередным этапом реформ. Теперь аналогичная задача может возникнуть после принятия новой Конституции, избрания Курултая и учреждения вице-президентства.
Вероятнее всего, глава государства предпочтет не оставлять страну на три года в режиме ожидания и пойдет на новый срок раньше календарного дедлайна.
Таким образом, политическая реформа в Казахстане завершилась не ослаблением президентской вертикали, а ее институциональной донастройкой. Курултай обеспечивает законодательную опору, правительство – исполнение решений, Совет безопасности – контроль силового блока, а вице-президент – координацию и страховку на случай кризиса. Главная интрига теперь смещается от устройства системы к срокам ее следующей легитимации. И здесь досрочное переизбрание Токаева выглядит более вероятным, чем немедленный поиск преемника.
