Виктория Панфилова
Общественно-религиозная организация Духовное управление мусульман Киргизии должно предотвратить «внешнее влияние» на верующих. Фото с сайта www.muftiyat.kg
К 1 февраля 2027 года все действующие мечети Киргизии должны перейти на баланс Духовного управления мусульман (ДУМК). Одновременно в стране проверяют документы религиозных объектов: кому принадлежит земля, законно ли построено здание, принято ли оно в эксплуатацию. Бишкек стремится выстроить единую систему управления мусульманской жизнью, в которой самостоятельных центров влияния станет меньше, а ответственность духовенства перед муфтиятом – заметнее. Эксперты не исключают, что процедура переоформления может вызвать недовольство верующих, но утверждать, что проверки приведут к протестам, пока оснований нет.
По данным ДУМК, в республике насчитывается 4470 мечетей. Многие появились благодаря пожертвованиям жителей и меценатов. Общины собирали деньги, находили участок, возводили стены, но оформление документов порой откладывали.
Теперь эти пробелы предстоит устранить. Предварительные результаты проверки ожидаются до конца года. В муфтияте подчеркивают, что задача состоит в упорядочении документов, а не в закрытии мечетей. Передача частного объекта предполагает согласие владельца и соблюдение юридической процедуры.
Основанием стал закон «О свободе вероисповедания и религиозных объединениях», подписанный 21 января 2025 года и вступивший в силу 1 февраля. Он предусматривает нахождение религиозных объектов на балансе центрального органа управления, а на их перерегистрацию отводит два года. Для мусульман таким центром выступает ДУМК. Передачу на баланс не следует автоматически приравнивать к изъятию собственности: закон допускает оформление как собственности, так и временного пользования зданием.
Впрочем, переоформление мечетей может оказаться чувствительнее, чем обычная проверка документов. Для жителей, которые сами собирали деньги на строительство, важен вопрос о том, какое влияние останется у общины. Кто назначит имама, распорядится пожертвованиями и возьмет на себя расходы? Пока оснований говорить о неизбежных протестах нет. Но многое будет зависеть от того, удастся ли властям и ДУМК договориться с собственниками и прихожанами. Помощь в оформлении земли и зданий скорее снизит напряжение, тогда как давление или угроза закрытия мечети могут превратить хозяйственный спор в конфликт вокруг права на религиозную жизнь.
Влияние муфтията выходит далеко за пределы имущественных вопросов. Он назначает руководителей религиозных объектов и учебных заведений, участвует в согласовании строительства мечетей и медресе. Новые правила связывают в одну цепочку здание, имама, образование и проповедь. Наличие благотворителя, готового построить мечеть, уже не снимает вопроса о том, кто будет в ней учить и перед кем отвечать, говорится в законе.
Мусульманами считают себя около 90% жителей Киргизии – такую правительственную оценку приводит американский доклад о религиозной свободе за 2023 год. Однако за общей цифрой скрывается неоднородная среда. Основу составляет суннитский ислам ханафитской правовой школы, связанный с матуридитским богословием. Именно эту традицию государство и официальное духовенство предлагают как опору религиозного согласия.
За годы независимости в республике получили распространение и другие исламские направления. Заметное место занимает миссионерское движение «Таблиги Джамаат» (признано экстремистским и запрещено в РФ). В Киргизии оно не запрещено. Есть последователи салафизма, суфийских традиций, турецких религиозных движений. Эти названия обозначают разные взгляды и формы религиозной жизни, а не единый радикальный лагерь. Некоторые сообщества существуют без создания организации, поэтому составить точную карту их влияния непросто.
Теолог Кадыр Маликов описывал происходящее как «джамаатизацию»: мусульманская среда дробится на сообщества со своими авторитетами. По его оценке, такая раздробленность создает риски внешнего влияния. Но соперничество религиозных групп необходимо отделять от террористической угрозы. Консервативный проповедник, участник запрещенной политической организации и человек, готовящий нападение, – разные случаи, требующие разных ответов, подчеркивал Маликов.
Подпольные структуры в стране, судя по сообщениям силовиков, сохраняются. В феврале 2025 года милиция объявила о задержании в Бишкеке предполагаемых участников «Хизб ут-Тахрир» (организация признана террористической организацией и запрещена в РФ), подозреваемых в распространении материалов и вербовке. В марте 2026-го Государственный комитет национальной безопасности (ГКНБ) сообщил о задержании предполагаемого руководителя организации в Сузакском районе. Движение запрещено в Киргизии и выступает за халифат, хотя публично заявляет о ненасильственных методах.
Иную угрозу представляет вербовка в «Исламское государство» («ИГ» – признано террористической организацией и запрещено в РФ). В сентябре 2025 года ГКНБ заявил о задержании киргизстанца, который, по версии ведомства, был завербован за рубежом и вернулся для совершения теракта. В октябре прошлого года сообщалось о человеке, предположительно привлеченном в ИГ через социальные сети. Такие случаи объясняют тревогу властей, даже несмотря на то, что говорить о существовании массового вооруженного подполья преждевременно.
Поэтому контроль распространяется и на интернет. Блогеры, систематически ведущие религиозную проповедь, обязаны пройти регистрацию и получить удостоверение. Требуются профильное образование и согласие соответствующего религиозного центра. Как уточнил на днях представитель Нацагентства по делам религий Нургазы Кыргызбаев, единичные посты и комментарии регистрации не требуют. Речь идет об установлении правил для тех, кто постоянно выступает в роли религиозного наставника.
В этой политике Бишкек последователен: расширение полномочий муфтията дополняется требованиями к проповедникам и проверкой религиозных объектов. Объясняя принятие закона, президент Садыр Жапаров предупреждал о продолжении деятельности запрещенных течений. Вместе с тем глава профильного агентства Азамат Юсупов в интервью местным СМИ называл религиозную ситуацию стабильной и отмечал отсутствие конфликтов между религиозными группами. Власти, по его словам, действуют на предупреждение конфликтов.
Религиовед Индира Асланова обратила внимание, что рассмотрение нетрадиционных общин прежде всего как угрозы безопасности сужает пространство для разнообразия убеждений. Государство заинтересовано в том, чтобы вера объединяла общество, а не становилась поводом для раскола. Но добиться этого одной перерегистрацией невозможно: наряду с контролем понадобятся образованные имамы, доверие общин и ясное различие между религиозным несогласием и призывом к насилию, считает Асланова.
