Виктория Панфилова
Шавкат Мирзиёев прибыл во вторник в Турцию. Фото с сайта www.president.uz
Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев 10–11 ноября примет участие в 31-й сессии Конференции сторон Рамочной конвенции ООН по изменению климата (COP31), которая проходит в турецкой Анталье 9–20 ноября. Глава Узбекистана выступит с докладом на пленарной сессии, а также проведет ряд двусторонних встреч, в том числе с президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом. Участие в форуме дает Ташкенту возможность перевести разговор о глобальном потеплении на язык инвестиций.
Для Центральной Азии за дипломатическими формулами стоят вполне осязаемые вещи: вода в оросительном канале, электричество для насосов и урожай, который удастся сохранить в засушливый год. Главный вопрос – кто оплатит все более дорогое приспособление к меняющемуся климату.
«Центральная Азия сталкивается с последствиями изменения климата острее многих других регионов мира», – говорил Шавкат Мирзиёев в одном из своих недавних выступлений. По его словам, темпы потепления в регионе превышают среднемировые показатели, что приводит к ускоренному таянию ледников и деградации земель. Президент подчеркнул, что в ответ на эти вызовы Узбекистан ускоряет переход к зеленой модели развития.
В рамках Парижского соглашения Узбекистан поставил цель: к 2035 году на каждый сопоставимый объем произведенных товаров и услуг должно приходиться вдвое меньше выбросов парниковых газов, чем в 2010-м. Добиваться этого предстоит за счет более чистой энергетики и экономного расходования ресурсов. При этом для страны, которой нужны новые предприятия, рабочие места и электроэнергия, заявленная цель не исключает увеличения общего объема выбросов.
Узбекистану предстоит не только строить солнечные и ветровые электростанции, но и ремонтировать оросительные каналы, беречь воду и защищать посевы от засухи. Привлечь деньги на эти задачи сложнее: продажа электричества приносит инвестору понятный доход, а вложения в защиту полей окупаются не так очевидно. Их главный результат – сохраненный урожай и заработок фермеров, но для частного бизнеса этого не всегда достаточно.
Масштаб риска Всемирный банк (ВБ) оценил еще в страновом климатическом докладе 2023 года. Без адаптационных мер экономика Узбекистана к середине века может оказаться на 10% меньше, чем была бы без климатических воздействий. Это оценка недополученного роста, а не прогноз обвала ВВП. За процентами стоят будущие доходы семей, занятость и возможности бюджета. Только потребности в защите производительности труда, дорог и мостов, животноводства и ирригации банк оценивал примерно в 60 млрд долл.
Особенно наглядно связь проблем с водой и энергетики видно в сельском хозяйстве. По данным ВБ, опубликованным в 2025 году, аграрный сектор потребляет около 90% используемой в стране воды. Более половины орошаемых площадей зависит от насосной подачи. Работа 1700 насосных станций требует примерно 7,2 млрд кВт-ч ежегодно – около 16% национального потребления электричества. Вода обходится дорого еще до того, как доходит до поля. Потери в каналах увеличивают цену каждой тонны выращенной продукции.
Финансовые механизмы для решения этой проблемы уже существуют. В мае 2025 года ВБ одобрил льготный кредит на 200 млн долл. для модернизации ирригации в пяти регионах Узбекистана. Проект рассчитан на сокращение ежегодных потерь воды примерно на 540 млн куб. м и экономию более 165 млн кВт-ч. Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР), в свою очередь, объявил о суверенном кредите до 250 млн долл. на обновление 110 насосных станций. Обсуждать на международной площадке можно не только размер помощи, но и условия, на которых она приходит.
«Льготный кредит остается долгом. Поэтому для Ташкента имеют значение соотношение заемных средств и грантов, стоимость обслуживания обязательств и срок окупаемости модернизации. Государству придется выбирать, какие расходы способен взять на себя бизнес, а какие останутся на бюджете. Защита поселений от стихийных бедствий или восстановление земель может давать большой общественный эффект, не обещая частному инвестору быстрой прибыли. Здесь и возникает потребность в международном финансировании адаптации», – сказала «НГ» экономический обозреватель Нора Исламова.
Узбекистану есть что предъявить партнерам. По данным водохозяйственного ведомства, в 2026 году на ирригационные и мелиоративные объекты выделено 4,1 трлн сумов (24,6 млрд руб.) бюджетных средств. Это позволяет ставить вопрос о совместных вложениях в уже начатую модернизацию. «Но доверие кредиторов и доноров будет зависеть от проверки результатов: сколько воды действительно сбережено, насколько снизились расходы энергии и получил ли фермер более надежное орошение», – считает Исламова.
Региональный масштаб добавляет политическую сложность. Хозяйство Узбекистана опирается на бассейны Амударьи и Сырдарьи. Поэтому национальные программы экономии воды нуждаются в согласовании с соседями. Общий проект требует договоренности о данных, режимах водопользования и распределении выгод. На климатической конференции такой подход может усилить позиции Центральной Азии: партнерам предлагают измеримый результат сразу для нескольких стран. Но все будет зависеть от договоренностей между самими участниками.
Для Ташкента Анталья станет проверкой способности связать дипломатические инициативы с конкретными финансовыми решениями. Значение будут иметь проекты с понятной стоимостью, источниками средств и ответственными за исполнение.
