Что произойдет после освобождения Ильдара Дадина

Фото Светланы Гаврилиной

Конституционный суд постановил, что приговор Ильдару Дадину должен быть пересмотрен, а в статью 212.1 УК РФ, по которой он был осужден, предложил внести изменения.

Суд считает необходимым «соблюдать общие принципы юридической ответственности, предполагающие, в частности, что уголовная ответственность за нарушение порядка организации митингов и пикетирований должна быть адекватна общественной опасности деяния». «Если нарушение установленного порядка организации либо проведения публичного мероприятия лицом, ранее в течение 180 дней не менее трех раз привлекавшимся к административной ответственности, не повлекло за собой причинение или реальную угрозу причинения вреда, а было, по сути, противоправным сугубо формально, такое нарушение не может рассматриваться как представляющее преступную общественную опасность и влечь уголовную ответственность», – говорится в опубликованной позиции КС.

Адвокат Дадина Алексей Липцер заявил, что его подзащитный останется под стражей до пересмотра приговора Верховным судом. Но, по сути, билет на свободу Дадину уже выписали.

В российском правосудии, с одной стороны, ничего не происходит просто так. С другой стороны, жизнь посрамляет тех, кто за отдельными признаками потепления видит далеко идущие планы власти, тонкую стратегическую игру, смену парадигм. По всей видимости, дело Дадина оказалось излишне резонансным, и там, где принимаются решения, сочли эту игру не стоящей свеч. Речь ведь очевидно идет об оппозиционере-одиночке, за которым не стоят ни Ходорковский, ни Сорос, ни печенье Нуланд. Статья 212.1 вводилась для устрашения, чтобы митинговать было неповадно, чтобы рядовой гражданин, расправивший плечи хомяк Болотной десять раз подумал прежде, чем выходить на улицу – с плакатом в руках или просто постоять за компанию. Теперь, надо думать, все устрашены достаточно, поступки Дадина массово не тиражируются, то есть статья и суд выполнили свою задачу.

Конституционный суд решил, что Дадин наказан несоразмерно совершенному правонарушению, но здравомыслящим людям это было понятно уже тогда, когда принималась статья и выносился приговор. Было совершенно ясно, что человек с плакатом на московской улице может выглядеть опасным только при специальной, если не сказать – специфической настройке объектива. Власти понятен протестующий, если он вышел на улицу из-за задержки зарплаты. Если же он борется за чьи-то гражданские права или за реформу системы, то такой человек классово чужд, следовательно – потенциально опасен, следовательно – от него лучше отгородиться репрессивным законодательством.

Будет ли выход на свободу Ильдара Дадина означать, что одиночных пикетов станет больше, репрессивный кулак разожмется, критически настроенные граждане раскрепостятся? Сомнительно. Статью закона, конечно, переформулируют. Но и новая формулировка почти наверняка будет содержать пункты, предполагающие широкий диапазон интерпретации. Например, КС, комментируя дело Дадина, отмечает, что уголовное наказание по статье 212.1 возможно, если нарушение при организации акции протеста причинило вред «конституционно охраняемым ценностям». И здесь перед судебными и карательными органами открывается впечатляющий простор – вплоть до защиты верующих, ветеранов и рожениц.

Важно и то, что статье 212.1 перечень законодательных ружей, которые висят на стенах, чтобы выстрелить в нужный момент, не ограничивается. Есть целый пакет Яровой – Озерова, которым при желании можно накрыть все, что живет жизнью, отличной от вегетативной. В Астрахани гражданин уже осужден за то, что не сообщил о преступлении, а ведь при желании, следуя теории шести рукопожатий, у каждого из нас можно найти знакомого исламиста. Накапливается опыт преследования лиц, оскорбивших религиозные чувства, а в действительности пользовавшихся своим конституционным правом на свободу слова и суждений. Вряд ли Конституционный суд рекомендует править все эти законы, да и жизнь показывает, что в нашей стране ограничить права можно и при самых замечательных законах, потому что важна не буква, а практика. Другими словами, выход Дадина на свободу – не более, чем казус.