Андрей Рискин Сегодня – Всемирный день животных. На флоте животинок любят особенно. Вряд ли есть корабль, на котором не было бы собачки или, на худой конец, котика. Нас, будущих офицеров Военно-морского флота, любить животных еще в военно-морской бурсе научили. Году эдак в 1974-м у начальника нашего Калининградского высшего военно-морского училища адмирала Пилипенко (клички Пипа, Барин и Хозяин) проснулась страстная любовь к животным.
Тогда в училищном пруду уже вовсю плескались здоровенные зеркальные карпы, отожравшиеся на картошке, которую курсанты, дабы не чистить эту грязную гниль сверх меры (техники не было, чистили простыми ножичками), сбрасывали тайком в пруд. И, конечно, утки с лебедями. Лебедей мы ненавидели. Они красиво парили над плацем и бомбили его понятно чем. А мы каждое утро на приборке (плац был закреплен за нашим взводом) отмывали следы бомбежки. Когда в пруду завелись водяные крысы, повадившиеся жрать только что народившихся утят, выставлялся патруль во главе с мичманом. Последнему выдавалось мелкокалиберное ружье. И если наутро Пипа недосчитывался любимой живности, старшему патруля приходилось несладко. Лебедей и уток Барину было мало.
У трех тополей, что росли близ пруда, спилили верхушки, а на них водрузили натуральные гнезда. Откуда их привезли, не знаю, но вскоре в гнезда посадили аистят. Мол, родители никуда не денутся, прилетят. Не прилетели. И аистят куда-то сплавили.
Затем в училище появились косули. Самец и самочка. В расчете на бурное плодоношение. К косулям прикрепили мичмана. Из-за этой косули у меня были большие проблемы. Как-то баловался с ней, а в итоге она меня боднула. И не куда-нибудь, а, как говорится, «в корму». Так что пришлось отлеживаться в санчасти. В завершение всего рядом со столовой установили громадную клетку, в которую посадили здоровенного бурого мишку.
Мишка мычал, как корова, и ни черта не хотел жрать. К тому же веселые курсанты-пятикурсники приучили бурого к портвейну. «Три семерки» тогда стоили сущие копейки. Наливали вино в обрез (тазик по-флотски). Мишка пил алкогольную отраву. Ему нравилось. Зверь опустился, перестал следить за собой, а желающих причесать его шерсть не находилось. Через пару месяцев он напоминал не царя лесов, а давно спившегося бомжа. Пищу по-прежнему не принимал. По крайней мере не вылакав предварительно пару бутылочек портвейна.
Потом его пожалели. Курсанты поставили на каком-то то ли партийном, то ли комсомольском активе вопрос: хватит измываться над бедной животиной. Мишку отдали в Калининградский зоопарк.
Через пару лет во флотской газете «Страж Балтики» опубликовали замечательную статью о животных, на кораблях и на флоте вообще имевших место быть. Заканчивалась статья главкой о нашем училищном мишке: был такой Михал Потапыч, служил в училище, зачем его отдали в зоопарк. А в самом конце примерно так: «Теперь медведь живет в зоопарке. Только взгляд его долго задерживается на людях в морской форме...»
Понятное дело, задерживается. Поить-то поили, а кто опохмелиться даст?
комментарии(0)