Привет, чуваки и чувихи!

Бегаете в своем Нью-Йорке, как муравьи, а о вечности не думаете! Кадр из телесериала «Секс в большом городе». 1998–2004

Русская музыка

Вчера был в баре на концерте группы «Вежливый отказ». Через полчаса после начала выступления я засобирался домой. Начали они поздно, если сейчас не сяду на метро, то потом такси надо брать. Вставать очень рано – и вперед, по ночлежкам. Музыка, конечно, хорошая, и девушки тут замечательные, но могу потом проснуться в незнакомом доме в три часа дня непонятно с кем где-то в глубине штата Нью-Джерси. И голова будет трещать, и непонятно, как оттуда добираться домой и есть ли у меня еще моя работа. Я и так уже выпил больше, чем планировал. Еще чуть-чуть – и все. У входа сидит мужчина и плачет. Обращается ко мне:

– Слышь, друг! Я из Канзаса утром приехал, чтобы только послушать «ВО». Купил за сто долларов виски с ними распить или просто подарить бутылку, но не рассчитал, и у меня теперь не осталось даже двадцати долларов на входной билет. Автобус назад в Канзас через четыре часа.

Жалко мне стало беднягу. Ну, говорю, пошли – проведу. Он просит положить бутылку ко мне в рюкзак, чтобы пронести ее внутрь. Ему даже негде ее спрятать. Подошли к билетерше на входе, я заплатил за него, мы обнялись, как братья, и я ушел. Иду к метро и думаю: какой я добрый человек! Какая широкая у меня душа! Просто нараспашку! Настоящий поэт! Вот так взял и за незнакомца двадцать долларов заплатил. Сердце переполняется гордостью за свою бескорыстие. Сегодня утром открываю рюкзак, а там его виски за сто баксов.

Первый шаг в журналистике

Лет 15 назад приезжал Мамонов выступать в Америку. На следующий день после прилета он давал большую пресс-конференцию в ресторане «Самовар» в Нью-Йорке для русскоязычных газет. Мне позвонил редактор газеты «Вечерний Нью-Йорк», где публиковались мои рассказы, и попросил поехать и написать репортаж. Я очень обрадовался. Это был мой первый шаг в журналистике. Даже купил себе настоящий журналистский блокнот. Меня ждало большое газетное будущее. В «Самоваре» была бесплатная водка и бутерброды с икрой для журналистов. Я быстро наклюкался и потерял блокнот. Ко мне приклеилась красивая блондинка. Во, подумал я. Какой я теперь крутой! Такие девушки обращают внимание. Блондинка отозвала меня из зала и прошептала, что берет всего двести долларов за час. Это очень дорого, и я на работе. Как она пробралась на закрытое мероприятие по пропускам? Почему в «Вечернем Нью-Йорке» о ней не предупредили и не выделили бюджет? Я убежал от нее и вернулся слушать Мамонова. А он уже вовсю ругал материалистическую Америку:

– Сколько здесь на улице народа! Зачем вы все здесь столпились! Миллионы человек! Куда вы все спешите? А кто будет думать о вечности? Бегаете, как муравьи! Вы здесь, в Нью-Йорке, совсем не думаете о вечности!

По пять долларов

Певица Ёлка приехала в Америку на гастроли в театр «Миллениум». Билеты на ее концерт по пятьдесят долларов никто не покупал. Тогда администрация театра, чтобы хоть что-то выручить, продала по пять долларов все билеты русско-еврейским домам престарелых. Ёлке ничего не сказали. Она выбегает в темноте на сцену:

– Привет, чуваки и чувихи!

Тут включается свет, и она видит: первые пять рядов заполнены пенсионерами в колясках. Некоторые с кислородными баллонами. А за ними никого больше нет. Пенсионеры смотрели на нее молча, мигая и дыша в кислородные трубочки.

Тетя Ида всегда на войне

Я вел машину по извилистой горной дороге в глубине штата Коннектикут. Мы держали курс на известную винодельню Хопкинса. У Иры в руках был мой телефон, и она говорила мне, что показывает GPS, и ставила песни, сохраненные на айфоне. Тут совершенно неожиданно позвонила тетя Ида. Я не мог оторвать руки от руля. Ира взяла трубку:

– Добрый день. Меня зовут Ирина. Саша сейчас не может говорить. Он ведет машину.

– Очень приятно с вами познакомиться, дорогая Ирочка. Извините за нескромный вопрос: а вы еврейка?

– Нет. Я из русских немцев.

– Немцев? Сколько я их убила во время войны! Саша вас привезет – я покажу вам все свои медали. А вам Саша нравится? У вас замечательный голос. Ему уже давно пора жениться. Все немки очень аккуратные. Ему такая нужна.

– Спасибо. Мы только познакомились.

– Он хороший, добрый. Хотя совсем мало зарабатывает. Что это за мужчина? И совсем не следит за собой. Толстый! Вот мой внук Аркадий зарабатывал в сто раз больше. И какой спортивный! Каждый день в спортзале несколько часов проводит. У вас с Сашей все равно ничего не получится. Он умудрится все испортить. Я вас лучше с Аркашей познакомлю. Правда, он сейчас сидит за финансовые махинации. Но он скоро освободится. Ровно через два года и пять месяцев.

***

Бурная ссора с Ирой. Скандал из-за того, что вчера пил дома на балконе с соседкой, которую тоже зовут Ирой. Потом помирились с той Ирой, которая герлфренд. Спим. Звонок от тети Иды:

– Саша! Я слышала, у тебя наконец появилась постоянная герлфренд – Ирочка. Мы так все за тебя рады! Ты не можешь себе представить. Циля видела тебя на Брайтон-Бич на пляже и ужаснулась, какие у тебя волосатые ноги. Я тебе послала по почте крем для удаления волос на ногах. Как получишь – так быстро намажься, а то Ирочка от тебя сбежит.

Ира сквозь сон:

– Скажи своей тете, что из-за волосатых ног я тебя точно не брошу. Этот твой недостаток меркнет по сравнению с другими.

***

Мои волосы не давали тете Иде покоя. Через неделю вечером она опять позвонила и стала опять требовать, чтобы я убрал волосы с рук и груди. Получил ли я крем и какие результаты. Ира не выдержала, взяла трубку и стала кричать, чтобы тетя не смела мной командовать, что она, герлфренд Ира, потом колется и даже режется об меня, когда волосы опять отрастают. И вообще я теперь принадлежу ей, Ире. Должен ли я вмешаться в разговор? А что мне? Мое дело маленькое. Как решат – так и сделаю. Я налил себе белого вина. Пускай воюют. Тетя Ида всегда на войне.

Нью-Йорк