Кровавый кот-искуситель

Все любят котов, а не енотов. Фото Евгения Никитина

Роман

Роман написал. Волнуюсь. Послал в крупнейшее издательство. Жду ответа, наконец написал главному редактору (друзья дали телефон).

– Ну как, – спрашиваю, – напечатаете?

– Вы кто? – отвечают.

– Харченко, – пишу.

После долгого молчания:

– А-а-а-а-а-а-а, Харченко.

– Ну как? – повторяю.

– Отличный, отличный роман, – пишут, – мы его обязательно напечатаем, даже вне очереди напечатаем, но-о-о-о-о-о.

– Что – «но»? – а сам радуюсь.

– Надо подправить.

– Сильно?

– Ну, так, не сильно.

Я еще больше радуюсь.

– А что править?

– Ну вот у вас в тексте поэты Цветаева и Мандельштам.

– И чего?

– Надо убрать, лучше Пушкин и Есенин.

Молчу. Жалко Цветаеву, но роман-то хочется издать.

– Ладно, заменю.

– А лучше их вообще убрать.

– Как убрать?

– Убрать и цитаты их убрать.

– Ну, постойте.

– И вот у вас композитор Глинка.

– И чего?

– В лучшем случае Чайковский.

– Уф.

– И еще уберите иронию.

– Так это смешная история.

– Пусть будет смешная история без иронии.

Соглашаюсь, что делать.

– И еще. У вас главный герой – енот.

– Ну енот, – пишу.

– Енот не комильфо. Пусть будет кот. Все любят котов.

– Так там весь сюжет, что енот сбежал из зоопарка, какой кот?

– Пусть из зоопарка сбежит кот, и смените еноту-коту кличку с Бени на Васю, Беню не поймут, нам не нужны межнациональные аллюзии.

– Может, хотя бы Барсик?

– Нет, Вася. И еще. У вас автослесаря зовут Генрих Иосифович. Это нехорошо. Пусть будет просто Петя.

Молчу.

– И да, он не должен курить, не должен пить, не должен материться.

– Где вы таких автослесарей видели?

– И вообще в романе никто не должен курить и пить.

Молчу.

– И что это за название?

– Кого?

– Романа. «Невыносимая легкость бытия». Где вы у бытия видели легкость, тем более невыносимую?

– А какое надо?

– «Какое-какое». Например, «Кровавый кот-искуситель Вася-2».

– Почему «2»?

– С «2» лучше берут.

– А «1» где?

– «1» мы потом вам напишем.

– И кого он искусал? – спрашиваю.

– Не искусатель, а искуситель. Это про женщин, то-се.

– Понятно.

– И еще...

Она там еще долго мне ещекала. Не будет мне романа.

«Дигха-никая»

Мы сидели с Сашей в парке Тренева и курили. Вечерние лучи южного солнца не так губительны, особенно если веет легкий ветерок. Полоска розового заката разрезала небо, было тихо и славно, как в детстве.

– Я в «Центруме» видел «Дигху-никаю», – сказал Саша.

– Что это? – спросил я.

– Это древний буддийский свод, поучения раннего буддизма, его впервые перевели на русский язык с санскрита, – ответил Саша, немного подумав.

– Санскрит – древний язык, – сказал я.

– Самый древний, – ответил Саша.

– Не самый, – возразил я.

– Ну, почти, – произнес Саша.

– А шумеры?

– Там аккадский.

В розовом небе летел голубой гелиевый шарик. Его отпустила пятилетняя девочка. Шарик задел голову памятника Треневу.

– Там описана смерть Будды, – сказал Саша.

– Ого, – сказал я.

– И сутра о знании трех вед.

– Ого, – сказал я.

– И большая сутра об истории древних существований.

– Ого, – сказал я.

– И раздел, относящийся к нравственности.

– Ого, – сказал я.

– 20 лет переводили, 850 страниц, институт санскрита, тираж всего 500 экземпляров.

– А сколько стоит?

– 5500.

– Ого.

– Но сегодня скидка 50%

– 50%?

– 50%.

– Едем.

И мы побежали. Мы встали со скамейки и побежали на остановку, потом мы сели на троллейбус номер 10 и быстро поехали, потом мы вышли из троллейбуса и побежали в книжный магазин в торговом центре «Центрум».

«Дигха-никая» стояла на самом видном месте. Это был толстый увесистый кирпич. Не зря его переводил 20 лет целый институт.

Саша осторожно снял кирпич со стенда и дал мне. Дрожащими руками я открыл «Дигху-никаю» на первой попавшейся странице и прочел:

«Должен ли брахман понимать женщину».

Я вздрогнул и, вспомнив свою жену, которая уже 10 лет живет в Бразилии, произнес:

– Хорошая книга.

– Она замечательная, – сказал Саша.

Потом я купил «Дигху-никаю» и подумал, что обещал жене приехать в Бразилию на Новый год (интересно, как встречают Новый год в Бразилии?).

Вечером я лежал в кровати и читал о смерти Будды.

Саша мне слал фотографии из своей библиотеки:

«Махавайрочана сутра»,

«Сутры эзотерического буддизма»,

«Камасутра».

Не хочу

– Вячеслав Анатольевич, выступите у нас.

– Не хочу.

– А почему наш пупсик не хочет выступать?

– Потому что холодно в мае, ветер северный и солнца нет, потому что проснешься утром, вроде жар от кота под боком, но такая вселенская тоска, что хоть и на работу не ходи.

– А вы не ходите, вы выступите.

– А еще когда глядишь в окно троллейбуса, и стучит дождь, и полосы на стекле, то кажется, что все меня забыли.

– Не забыли, выступите.

– И орешков хочется.

– У нас арахис.

– И пива чешского, хорошего, пильзенского.

– Пиво после выступления за наш счет.

– И любви хочется.

– Выступите – и будет вам любовь.

Алушта