Три цвета времени

	Жанна Аюпова и Андриан Фадеев, балет "Изумруды". Фото Наташи Разиной

БАЛЕТНАЯ труппа Мариинского театра после каникул включилась в работу на полную катушку. Не успели артисты обменяться впечатлениями о летнем отдыхе, как с удивлением обнаружили себя в репетиционных залах, где их с утра до вечера дрессировал десант американских репетиторов (Карин фон Арольдинген, Сара Леланд, Элиз Борн, Шон Лавери). Вскоре танцовщики, облаченные в зеленые, красные и белые одеяния, опознавали друг друга и на сцене театра, где через три недели после открытия сезона состоялась премьера балета Джорджа Баланчина "Драгоценности". На следующий день труппа, взмыв в небо, взяла курс на Китай. Накануне балетной премьеры Петербург обвесился афишами, завлекающими 30 октября в Мариинку на ┘ симфонический концерт оркестра театра под управлением Валерия Гергиева. С трех до начала шестого в Голубом зале театра звучала музыка Дмитрия Шостаковича, под которую нежные питомцы Терпсихоры входили в творческий транс.

Ну, а вечером Мариинский балет открывал новую страницу своей истории - так, по всей вероятности, трактовало это событие руководство, кичившееся, что именно Петербург первым в Европе дает "Драгоценности" Баланчина полностью. Что ж, можно констатировать: в Мариинском театре закончился этап поэтической "баланчинизации". Началась история повседневной "баланчиновщины".

Инициированный Олегом Виноградовым перенос в конце 80-х "Шотландской симфонии" и "Темы с вариациями", обозначенный как "необходимый процесс присоединения к мировой классике" ("баланчинский ликбез") продолжился в середине 90-х "Аполлоном", "Серенадой", "Симфонией до мажор".

Вторичность - вот, пожалуй, то определение, которое можно было бы применить к "Драгоценностям". Причем понятие "вторичность" относится не к самой хореографии Баланчина (хотя она и представляется гениальным перепевом "Серенады", "Симфонии до мажор" etc.), а к восприятию спектакля артистами и зрителями. Среди артистов в процессе подготовительной работы, да и на этапе "предъявления результатов" не было замечено пафоса и восторга, которые сопровождали репетиции и историческую премьеру "Хрустального дворца". Среди зрителей отсутствовала атмосфера единодушной увлеченности и чувства сопричастности к грандиозному событию, каким предстало несколько лет назад явление "Симфонии".

Без особого энтузиазма плещутся русалки в царстве "Изумрудов" (на музыку Форе), вяло воспроизводя стиль сильфидных кущ "Шопенианы". И лишь Жанна Аюпова - загадочная и доверчивая Ундина - единственная, кто танцует "Изумруды" в абсолютной гармонии с музыкой и доносит затаенные мечты хореографа, воплотившего образ прелестной чаровницы.

"Бриллианты" (на музыку Чайковского). Услышав "что-то родное" (хореография этой части "Драгоценностей" пересыпана мотивами "Лебединого озера", "Щелкунчика", "Спящей красавицы", "Умирающего лебедя"), артисты азартно принялись "напевать" знакомые "куплеты", не всегда согласуясь с общим звучанием хора. Старались, впрочем, отменно, за что и были удостоены бодрой овации. Конечно, главные персоны "Бриллиантов" - Ульяна Лопаткина, в очередной раз ввергнувшая публику в состояние божественной прострации, и Игорь Зеленский, с аристократической небрежностью доказавший, что бесшумное приземление на сцену не составляет для него большого труда. Шансы на раскрытие потенциала у Вероники Парт, танцевавшей во втором составе, бесспорно, есть; главная проблема молодой солистки - безмерное подражание Лопаткиной.

Самый большой сюрприз - сразу оговорюсь: приятный - поджидал в центральной части трехактной программы - саркастических "Рубинах" ("Каприччио для фортепиано с оркестром" Стравинского), где артисты сполна насладились (и доставили наслаждение зрителям) джазовыми интонациями - музыкальными и пластическими. Бурю восторгов источали танцовщики, которые дивились вдруг открывшимся физическим возможностям своих тел. Прекрасны были оба женских состава: Диана Вишнева - более смешливая и Ирма Ниорадзе - более ироничная. Вне конкуренции: Вячеслав Самодуров, единственный участник "Драгоценностей", которому премьера дала к творческой биографии более-менее новый материал. Но кто произвел главную сенсацию в "Рубинах" - так это Людмила Свешникова, исполнившая труднейшую партию фортепиано с мастерством выдающегося филармонического виртуоза (свободное от виртуозных пассажей время Свешникова посвящает аккомпанементу балетным урокам и репетициям).

Премьера Мариинки ничего не прибавила и не убавила ни театру, ни артистам, ни репутации Баланчина. То, что театр цивилизованно подходит к вопросу авторского права, в этом все имели счастье убедиться, прочитав в программках упреждение: "балеты Баланчина подготовлены в сотрудничестве с Фондом Джорджа Баланчина и выполнены в соответствии со стандартами стиля и техники Баланчина, установленными и предоставленными Фондом Баланчина". То, что артисты способны танцевать Баланчина (если, конечно, постараются), было понятно после "Симфонии". То, что Баланчин - гений, а его творения - мировые шедевры - эти и без того бесспорные утверждения регулярно разъясняются адептами "мистера Би".