Михаил Маус Сегодня юбилей у одного из самых значимых отечественных режиссеров-комедиографов.
«У вас ус отклеился». – «Спасибо». Смешно? Да что там смешного? Отклеился у бандита фальшивый ус, ему указали на это, он благодарит и пытается его приделать обратно. Вот и все. И в этом году будет 40 лет, как все смеются. И будут смеяться дальше.
Почему? Просто потому что забавно. В этом, наверное, и есть феномен Гайдая: делай так, чтобы было просто смешно. Не обличай. Не критикуй. Не разоблачай. Не развенчивай. Будет талантливо снято – люди сами увидят что надо. Даже больше, чем надо, увидят. Сколько довелось прочитать о неколебимой гражданской позиции Гайдая, который в глухие советские времена критиковал бюрократию, мешающую строить коммунизм! Позиция у Леонида Иовича, конечно, была, но не критиковал он никого специально. Как всякий порядочный человек, он возмущался и ненавидел, и невольно выплескивал в фильмах свое нормальное отвращение к людям типа товарища Саахова.
Почему-то он представляется похожим на Семена Семеновича Горбункова или на Шурика – чистый такой человек, без камня за пазухой. Он, кстати сказать, искренне не понимал, зачем ему награды. «Разве и так не видно, кто хороший, а кто плохой?»
Он был застенчивый и не слишком приспособленный к жизни. Странно, правда? На фронте был в пешей разведке, языков брал, тяжелейшее ранение в ногу получил, до конца жизни мучился, еле-еле от ампутации отбился. Об этом, кроме врачей и жены, Нины Гребешковой, никто и не знал. Он настоящий мужик был – о страданиях молчал.
Наверное, у него была бриллиантовая рука – все, к чему он прикасался, начинало сверкать, переливаться светом, радовать.
В перестройку он как-то сник, фильмы его уже не вызывали безудержного смеха. Но до безвременья в кино, до распада отечественного кинематографа он все-таки не дожил. Это хорошо. Даже страшно представить себе, как бы он пытался встроиться, вписаться в новую систему, при которой ни талант, ни прежние заслуги ровным счетом ничего не значили. Так что повезло ему. Повезло нам...
