Марина Александрова Очередная европейская примадонна посетила столицу: Анник Массис не помешала выйти на сцену Концертного зала им. Чайковского даже полученная накануне травма головы.
Французскую певицу Анник Массис сегодня причисляют к ведущим лирико-колоратурным сопрано мира, о чем свидетельствуют ее выступления в знаменитых театрах вроде нью-йоркской Метрополитен-оперы, Венской государственной оперы, Deutsche Oper в Берлине, театра Liseu в Барселоне, не говоря уже о полном спектре французских площадок, а также подмостков театров и фестивалей Италии, Швейцарии и прочих небольших, но весьма культурных европейских государств.
Для своего выступления в Москве Анник Массис подготовила программу, в которую вошли фрагменты из опер, исполненных ею в последнее время: речитатив и ария Манон из одноименной оперы Массне, речитатив и каватина Лейлы из «Искателей жемчуга» Бизе, сцена и ария Джульетты из «Ромео и Джульетты» Гуно в первом отделении, а также речитатив, каватина и кабалетта Амины из «Сомнамбулы» Беллини и каватина Семирамиды из одноименной оперы Россини.
К сожалению, накануне концерта певица получила травму головы. Анник Массис мужественно и стойко выдержала концерт, но это был, как говорится, «не ее день». Обнаружив творческий потенциал, который можно разглядеть (расслышать) невооруженным взглядом (слухом), она все же не успевала выпевать колоратуры, в верхних нотах переходила почти на крик, едва справлялась с дыханием. Осталось легкое сожаление от того, что певица не раскрылась полностью. Обратив внимание на ее ровный, несколько, правда, суховатый тембр, а также на артистизм и умение легко обыграть любую непредвиденную ситуацию (певица непринужденно потанцевала под мелодию мобильного телефона, чей хозяин довольно долго заставлял себя ждать), можно представить, насколько хороша Массис на оперной сцене, особенно в моцартовских операх, которые, что подтверждает и пресс-релиз, как раз и составляют славу певицы.
Впрочем, даже травмированная Массис произвела гораздо лучшее впечатление, нежели дирижер Оттавио Марино, стоявший за пультом оркестра Musica viva, разбавленного музыкантами из другого московского оркестра. Относительно ладно прозвучали в их исполнении только значившиеся во втором отделении увертюры к «Норме» Беллини и россиниевской «Семирамиде», в двух других пьесах – сюите из оперы Бизе «Кармен» и Вальсе из «Серенады» Чайковского – присутствовала не только откровенная фальшь, но и удивительное расхождение между оркестровыми группами.
