Марина Гайкович 125-летие со дня премьеры «Иоланты» Чайковского отметил Государственный симфонический оркестр Республики Татарстан. В декабре 1892 года оперу впервые исполнили в Мариинском театре. Оркестр, правда, отметил это событие не в Санкт-Петербурге, а в Казани, затем – в Москве, но при участии знаменитых солистов Мариинки, вместе с певцами из Большого театра, «Геликон-оперы» и «Новой оперы», а также хором «Мастера хорового пения».
За семь лет, что прошли с момента назначения Александра Сладковского главным дирижером оркестра, коллектив этот не просто преодолел «смутные годы», но совершил довольно мощную и агрессивную экспансию в российское и даже европейское музыкальное пространство, завершившееся (на данный момент) выступлением в Золотом зале венского Музикферайн. Сладковский «бил» по нескольким фронтам: кроме самой сложной внутренней работы сразу взялся за несколько фестивалей, в том числе и современной музыки, расширение круга солистов, гастрольную работу, активное приращение репертуара и презентацию оркестра. Один из последних крупных проектов – выпуск антологии всех симфоний и концертов Шостаковича на фирме «Мелодия» (впервые в постсоветском времени), в дальнейших планах – симфонии Малера. Незаметно по части PR Сладковский подобрался и, быть может, даже «потеснил» другой весьма уважаемый коллектив – Уральский филармонический оркестр, который долгое время оставался единственным из региональных оркестров, способных конкурировать с федеральными.
Концертное исполнение «Иоланты» в Большом зале Московской консерватории посвятили памяти Дмитрия Хворостовского: певец был другом оркестра, он поддержал Сладковского и выступил в Казани буквально через год после его назначения. Это был действительно очень достойный оммаж: опера Чайковского, прозвучавшая у музыкантов гимном страстному желанию жить, словно откликнулась на ту силу воли, то мужество, что проявил Хворостовский в последние годы.
Вероника Джиоева (Иоланта) звучала необычайно насыщенно, но светло. Мужской ансамбль оттенял сопрано благородством тембров и разнообразием характеров: бас страдающего отца Петра Мигунова и тенор пылкого влюбленного Сергея Скороходова. В пандан к ним – два баритона: Василий Ладюк, одним лишь знаменитым ариозо, стремительным и страстным, обратил всю женскую половину зала в свою Матильду, и Евгений Никитин, чья выстроенная на одной волне крещендо ария прозвучала с настойчивой убедительностью в том, что даже чудо возможно. К слову, в партии кормилицы Марты пела новоиспеченная победительница проекта «Большая опера» на телеканале «Культура» Полина Шамаева.
Оркестр под управлением Александра Сладковского очень точно поддерживал вокальный ансамбль, очень гибко, деликатно, следуя за певцами, порой в кульминационных моментах, правда их немного заглушая. Но все же и струнная группа, и духовая (а в этой опере Чайковского такое деление принципиально, особенно в начале оперы, когда композитор обозначает две разные тембровые сферы) звучали и проникновенно в лирические моменты, и обрушивались мощью тутти, воспевая торжество мироздания.
