Елизавета Авдошина
В спектакле «Чающие движения воды» идиллия соседствует с сатирой. Фото агентства городских новостей "Москва"
Избранные премьеры московских театров дают ответы на многие сегодняшние вопросы. Вышедшие в канун драматических событий спектакли словно предвосхитили картину слома времен. Евгений Каменькович в «Мастерской Петра Фоменко» инсценировал редкое для театральных подмостков произведение – «Соборян» Николая Лескова, в Театре Романа Виктюка Денис Азаров выпустил новую версию гоголевских «Мертвых душ», Авангард Леонтьев в продолжение авторского цикла Театра Наций «Наше все…» играет моноспектакль об Александре Солженицыне.
Хронику провинциального духовенства Лескова под первым ее названием – «Чающие движения воды» – Евгений Каменькович ставит живо, сохраняя языковую игру и поэтику забытого классика. На сцене идиллия соседствует с сатирой, каждая фраза – не в бровь, а в глаз: «чужие земли похвалой стоят, а наша и хулой крепка», «благодатью как сукном торгуете», «как же у нас всего живого бояться», «Россия управляется глупостью народа и милостью Божьей».
Мир духовных идеалов, искренней светлой веры противопоставлен лжи и манипуляциям политических интриганов. Протопоп Савелий Туберозов (Иван Верховых), посланный в уездный городок бороться с расколом и собравший вокруг себя учеников, противостоит церковному и светскому начальству, «ищейкам» политической неблагонадежности. Вольнодумец отказывается писать доносы, согласовывать проповеди с цензором, брать взятки в пользу консистории и как-либо сотрудничать с властью. Его непротивление венчается проповедью, обличающей власть имущих чиновников, за что его запрещают в служении – и праведник умирает, а с ним уходит и вся «старая сказка», рушится бытие вымышленного Старгорода, «зато губернатор все тот же, и слава Богу». Сцена неумолимо погружается во мрак.
Точны в спектакле портреты пародийных нигилистов. Быстро переобувшегося из революционера в конформиста и слугу режима (Измаил Термосесов – Александр Мичков), бесхребетных его пособников: акцизницы Бизюкиной (Ольга Бодрова играет вульгарно-недалекую декадентку) и учителя Варнавки Препотенского Михаил Крылов мастерски создает образ ничтожного выскочки, всегда готового выслужиться.
Вместе с Крыловым составляет замечательный комический дуэт-антитезу Владимир Свирский (дьякон Ахилла) – похожий актеры играли еще в «Современной идиллии» Салтыкова-Щедрина. Для Свирского, ученика Евгения Каменьковича, комедийная роль былинного героя Ахиллы Десницына в этой своеобразной притче, кажется, одна из самых значимых за последние сезоны. Актер достигает невероятного уровня сценической правды, создавая образчик русской души – широкой, наивно-недальновидной, но чистой помыслами.
На роль Чичикова в «Мертвых душах» Театра Романа Виктюка приглашен Сергей Епишев – и это главная удача спектакля. Его Чичиков – это пронырливый делец с обольстительной улыбкой сытого аристократа. Чем больше он приходит в ужас от русской народной дремучести, тем ревностнее торгует свой товар. Торгует у ободранной и голодной России, которую сценограф Николай Симонов расположил на перепутье, в привокзальном переходе – грязном, заплеванном и обклеенном обрывками объявлений, заваленным с задника черным целлофаном с пугающим содержимым. Русь живет суевериями и поверьями, то есть не здравым умом, а мифологическими чаяниями да «на авось» – такой образ складывает режиссер Денис Азаров.
Гоголевский сюжет дополняют былички, мистические напевы, заговоры, собранные труппой из современного фольклора (театр ездил в экспедицию в Нижегородскую область), а к путешествию по помещикам прибавлено расследование биографии Чичикова следователем Порфирием Петровичем (Иван Степанов). И хотя игра в мистицизм и полицейский антураж сегодня кажется «общим местом» в трактовке Гоголя, в спектакле есть важная картина. Неуправляемые 90-е, в которые погружена Русь, это даже не символ царящего произвола. Это некий культурный код, к которому не откатываются – в тоскливо-безысходных 90-х и сейчас живет глубинная Россия. И режиссер смотрит на ее шансонное обаяние с романтической ностальгией в сердце, но и грустным взглядом.
Любопытно, что хор «мертвых душ», гуляющая массовка, в спектакле поставлен и порой сыгран с куда большей достоверностью и занимательностью, чем центральные роли. Плюшкин, которого, согнувшись в три погибели, сипато играет Дмитрий Бозин в обильном гриме, отнюдь не нов, а вот мрачно-молчаливый полковник Собакевич Дмитрия Жойдика или цепко схваченный с натуры архетипичный образ вдовствующей русской женщины на дожитии (Коробочка – заслуженная артистка РФ Людмила Погорелова) – запоминаются куда больше.
В Театре Наций народный артист Аванград Леонтьев играет моноспектакль, по жанру близкий к чтецкому вечеру – «Наше все: Ваш А. Солженицын». В основу лег период от написания и трудного пути к публикации «Одного дня Ивана Денисовича» в начале 60-х до получения Нобелевской премии в 1970 году. Философские отрывки из лагерных писем Солженицына, витальные главы из «Ракового корпуса», вехи писательской биографии – гнет цензуры, борьба с тотальной несвободой, преследование – сегодня снова говорят о повторении истории.
«Насилие не живет одно: оно непременно сплетено с ложью. Всякий, кто однажды провозгласил насилие своим методом, неумолимо должен избрать ложь своим принципом. И простой шаг мужественного человека: не участвовать во лжи, не поддерживать ложных действий!» – эти слова из нобелевской лекции артист читает патетически, но время делает эту патетику необходимой. Обращение к человеческому и творческому опыту Солженицына Авангардом Леонтьевым, артистом, «ответственным за память», – как его называет режиссер-постановщик Марина Брусникина – делает спектакль почти гражданским высказыванием.
