Анастасия Башкатова
На фото директор Государственного музея изобразительных искусств (ГМИИ) им. А.С. Пушкина Ольга Галактионова. Фото агентства городских новостей "Москва"
26 марта состоялась первая пресс-конференция нового директора Государственного музея изобразительных искусств (ГМИИ) им. А.С. Пушкина Ольги Галактионовой. В этот же день Галактионова провела серию персональных интервью. И в ближайшее время других интервью пока не планируется. «Впереди год-полтора тишины и работы», – пояснила в Telegram-канале директор. На конференции было объявлено о предстоящей реструктуризации кадров, корректировке выставочного плана, назревшей ревизии приобретений музея за последние годы. В дополнение к этому в ходе персонального интервью Анастасия БАШКАТОВА задала Ольге ГАЛАКТИОНОВОЙ вопросы о судьбе тех нововведений Пушкинского музея, которые ранее освещались на страницах «НГ».
– Ольга Николаевна, сначала хотела бы спросить про ребрендинг. О нем было объявлено в прошлом году. Он преподносился как переупаковка философии музея, которая будет транслироваться и внутри институции, и вовне с учетом предстоящего появления у музея новых площадей. Первым этапом стала визуальная составляющая – смена логотипа. Но было понятно, что предстоят еще этапы. Вы планируете продолжать ребрендинг? И если да, то что конкретно намерены делать? Или вы будете сейчас пересматривать саму необходимость такого ребрендинга – ждать ли тогда отмены предыдущих решений?
– Для меня это сейчас сложный вопрос. Я могу сказать так: это сейчас точно не приоритетная задача. Слишком много других вопросов, которые требуют оперативного решения. Кроме того, начинать с ребрендинга или еще каких-то других внешних вещей, мне кажется, не очень правильно. Сначала надо выстроить процессы и структурировать внутреннюю работу музея (может быть, это тоже можно назвать ребрендингом – хотя, на мой взгляд, нет). Моя задача – обеспечить работу этой институции, чтобы научники занимались наукой, и каждый имел свою минуту славы, рассказывая об этом. Чтобы кураторы делали выставки. Чтобы музей работал.
– Возвращаясь к новациям прошлого года. Цифровая трансформация музея вышла на новый уровень: началось пилотирование технологий искусственного интеллекта. Планируете ли вы это продолжать? И какие у вас ожидания от искусственного интеллекта в музее?
– Конечно, продолжать работу в этом направлении мы будем, в том числе продолжать 3D-сканирование – это важная просветительская часть. Что касается искусственного интеллекта, то у меня ощущение – и это относится не только к музею, – что пока мир с ним знакомится. Неизвестно, во что выльется такое знакомство, не обманем ли мы сами себя. Нельзя игнорировать новые инструменты и возможности, но как правильно их экстраполировать – надо еще понять. Мы, музеи, – все-таки про живые вещи. Это важно осознавать, что есть такие живые формы искусства, как музей, театр, кино. Кстати, кино уже снимают с использованием искусственного интеллекта. Но в чем еще состоит опасность: искусственный интеллект создан по образу и подобию человека. А основное качество человека какое?
– Человеку свойственно ошибаться?
– Лень. Поэтому искусственный интеллект не будет напрягаться, искать что-то в глубине. Другое дело, что возникают вопросы и по поводу техзадания, которое для него пишется. Это вопросы уже к людям.
– Но ведь искусственный интеллект может помогать реставраторам, научным сотрудникам, например, при обработке данных?
– И как раз здесь он может ошибаться.
– Про 3D-сканирование: в прошлом году говорилось, что одной из приоритетных задач музея будет оцифровка коллекции слепков. Это тоже в силе? Сейчас именно слепки в приоритете?
– Слепки в приоритете. Я скажу так: с ними наиболее понятна утилитарная необходимость сканирования. Потому что, допустим, картину интересно рассматривать как раз живьем. И с ней сканирование все равно не передаст момента погружения, ее глубины. А со слепками мы понимаем, что сканирование может помочь воссоздать первоначальный вид – у этой работы есть свой утилитарный смысл.
– И учитывая масштабы многих слепков, это еще и огромная работа. Другой вопрос касается посетителей. По вашим оценкам, каков сейчас портрет посетителя Пушкинского музея в социологическом измерении? И планируется ли музеем под вашим руководством как-то менять, совершенствовать подходы к аудитории, чтобы ее расширять?
– Не могу сказать, что я сторонник цифр: как только начинаются цифры – начинается условность. Важно, чтобы музей был интересным, чтобы здесь были интересные выставки. Также мы будем менять линейку сувенирной продукции.
– А что предполагается сделать с линейкой сувенирной продукции, будет больше каких-то других товаров?
– Это другие товары, в которых будет больше отображена жизнь музея и сам музей. Надеюсь, это будет хорошая сувенирная продукция. Для любого музея мира это очень важно.
– Когда можно ждать появления этой линейки?
– Думаю, уже к лету.
– Логотип на сувенирах будет тот же, который в прошлом году утвердили при ребрендинге?
– Да, сейчас менять один на другой – это затраты. Уже и так потрачено достаточно много денег.
– Что еще будет делаться для расширения аудитории музея?
– Будем также увеличивать присутствие в регионах. Это, в частности, выездные выставки. Или, как я уже говорила на пресс-конференции, мы планируем направлять в регионы нашу методику КЮИ. (КЮИ – Клуб юных искусствоведов при ГМИИ, на пресс-конференции 26 марта говорилось о планах распространять эту методику в субъектах РФ по принципу франшизы. – «НГ»)
– Но ведь и в Москве предстоит привлекать больше людей, когда начнут открываться новые площади?
– Конечно. Однако все говорят про эти новые площади, но до них при всех графиках еще далеко. Потому что, вы поймите, когда стройка закончится, понадобится еще полтора года на то, чтобы в новом здании установился климат. Мы не начнем сразу бодро переезжать. Так что мы сейчас говорим о достаточно отдаленной перспективе. Притом что она уже, конечно, сильно приближена: наши партнеры блестяще выполняют работу. Но рассуждать о том, как нам спланировать привлечение посетителей в Музейный городок, еще очень рано. (Речь идет о проекте Музейного городка, или Музейного квартала, который предполагает, что у ГМИИ к 2030 году окажется в распоряжении в разы больше пространства, чем сейчас: около 100 тыс. кв. м площади, из которых выставочных – 30 тыс. кв. м. – «НГ»)
– В том числе рано говорить о том, что конкретно из фондов будет выставляться на этих площадях?
– Да, потому что до этого момента что-то может измениться.
