Надежда Травина
Ученик – памяти профессора. Фото Владимира Волкова предоставлено пресс-службой оркестра
В Большом зале Московской консерватории отпраздновали юбилей одного из самых выдающихся дирижеров прошлого столетия – Геннадия Николаевича Рождественского. Этот концерт стал приношением учителю от ученика – главного дирижера Государственного Кремлевского оркестра Управления делами президента РФ Константина Чудовского, которому посчастливилось стать выпускником класса профессора Рождественского. Программа вечера была непосредственно связана с личностью маэстро – к каждому сочинению он так или иначе приложил руку, окрасив собственной историей. Выступление Кремлевского оркестра, как в лучших традициях Геннадия Николаевича, сопровождал небольшой просветительский конферанс дирижера, создавший теплую, почти семейную атмосферу.
Концерт открыла «Праздничная увертюра» Шостаковича – но не только потому, что эта музыка часто используется в качестве яркой прелюдии. С ней у Чудовского связано особое воспоминание – на вечере, посвященном 75-летию тогда еще здравствовавшего Рождественского, он, будучи студентом, дирижировал увертюрой под пристальным взглядом своего педагога из шестой ложи. Чудовский признался, что помнит каждый свой жест и каждую реакцию учителя – впрочем, закружив публику в стремительном вихре, сегодня он сполна отдал дань тому памятному моменту своей творческой жизни. Ностальгический флер в принципе лейтмотивом проходил через всю программу кремлевцев и охватил даже бисы – «Па-де-де» из «Щелкунчика», которым Рождественский дирижировал в Большом театре полвека назад (в зале, кстати, присутствовал легендарный танцовщик Владимир Васильев), и оркестровый «Вокализ» Рахманинова, на первых звуках которого Константин Чудовский молча возложил цветы к расположенному в углу сцены портрету учителя.
«Весна священная» Стравинского – знаковая для Рождественского партитура, он продирижировал первой постановкой балета в СССР после его долгого запрета. У Кремлевского оркестра авторская оркестровая сюита предстала поистине с грандиозным размахом, с драйвом, бешеной энергией: публику едва не унесло волной, которая шла от музыкантов и дирижера, и накрывала с головой. Чудовский подчеркивал причудливую игру ритмов, акцентировал внимание на сольных высказываниях того или иного инструмента и уверенно держал форму целого, а его коллектив, поддавшись обрядовой магии, раскрашивал сочинение пряными модернистскими красками.
Так же театрально, эффектно и в духе Рождественского прозвучала сюита из музыки к кинофильму «Мертвые души» Альфреда Шнитке. Маэстро и композитор здесь выступили соавторами – Геннадий Николаевич, будучи остроумным человеком, внес немало шуток и «приколов» в партитуру (например, в одном из эпизодов он устроил «ловушку-обманку для критиков»), превратив и без того ироничный, гротесковый характер музыки Шнитке в откровенный китч. Чудовский с актерской точностью воплотил мимику и жесты своего учителя, зафиксированные на легендарной записи с Госкапеллой Полянского; в номере «Прошлое Плюшкина», где главную партию исполняли два метронома, к перформансу присоединился пианист Виталий Юницкий, изобразивший в конце обморок. В целом «Мертвые души» с их картинной галереей образов помещиков, налетом дьявольщины в духе Шнитке, местами попсово-шлягерным звучанием стали гвоздем программы-приношения Рождественскому – публика неистовствовала еще минут пять после поклонов и требовала возвращения артистов на сцену. А они и не собирались надолго уходить, поскольку в конце приготовили для Геннадия Рождественского «Праздничный кюй» (кюй – свадебный казахский танец). Из-за колоритно звучащего названия этой колоритной симфонической фреске казахского композитора Еркегали Рахмадиева суждено было стать мемом, который «завирусился» еще при жизни Рождественского. Притчей во языцех уже стала история о том, как дирижеру позвонили из Госконцерта и потребовали добавить к «Торжественной мессе» Бетховена что-то по выбору из утвержденного списка – выбор пал на кюй, который Рождественский предложил исполнить до, после или во время бетховенского опуса. Государственный Кремлевский оркестр и Константин Чудовский напомнили о незаурядном чувстве юмора маэстро, весело и с лихвой сыграв «шаманское» сочинение Рахмадиева, – и показалось, что Геннадий Николаевич на портрете улыбнулся.
