Анна Чепурнова
Персонажи «Маленьких трагедий» живут большими страстями.
Фото Вадима Боченкова предоставлено Псковским академическим театром драмы имени Пушкина
В июне в рамках программы «Большие гастроли» на сцене Театра на Таганке гостил Псковский академический театр драмы им. Пушкина, отмечающий в этом году 120-летие. В последний раз коллектив под руководством худрука Дмитрия Месхиева приезжал в столицу в 2018 году. Сейчас москвичам представили постановки последних пяти лет таких известных режиссеров, как Гюльназ Бальпеисова, Никита Кобелев, Андрей Гончаров и Сергей Потапов.
Гастроли открылись эмоциональными музыкально-поэтическими «Маленькими трагедиями» ученицы Римаса Туминаса Гюльназ Бальпеисовой. Сцена пира во время чумы в начале спектакля задает ему тон: все персонажи двухактной постановки живут большими страстями – как будто у последней черты. Чувственные наслаждения в этой фантазии на тему произведений Пушкина смешиваются со страданиями так, как вино и кровь на светлой скатерти пирующих. Некоторые сцены созданы на грани фола, иногда кажется, что режиссеру изменяет вкус, но спектакль настолько притягателен, что об этом забываешь.
Его выразительные визуальные образы запоминаются надолго. На заднем плане, словно обломок Атлантиды, виднеется угол крыши и два окошка утопленного в полу величественного дома. В них иногда загорается свет как знак того, что старые предания оживают вновь. На сцене изредка появляется сам Пушкин с Ариной Родионовной. Действие пульсирует, словно принадлежащий Барону сундук с золотом, в котором оказывается олицетворяющая богатство гибкая женщина в маске. Она манит к себе хозяина сокровищ, и становится ясно, что тот испытывает к ним настоящее вожделение. Оно сродни чувству Дон Гуана (Георгий Болонев), под напором которого леди Анна (Наталья Петрова) напоминает взволнованную девчонку, и строки из письма Татьяны к Онегину приходятся ей впору.
Инструментальный ансамбль прямо на сцене исполняет произведения Моцарта, Сальери и Перселла и вместе с солисткой Катей Руч доказывает, что лишь одной любви музыка уступает. С колосников падают сначала лепестки роз, а потом осенние листья, напоминая о Болдине, где создавались «Маленькие трагедии».
А вот в «Зойкиной квартире» якутского режиссера Сергея Потапова, ученика Марка Захарова, в воздух взлетают серебристые конфетти из хлопушки. Здесь всем хочется блестящей жизни, в Париж и Ниццу к Рождеству. Но фраза «Оставь надежду, всяк сюда входящий» на латыни на экране над сценой уже в начале действия намекает на несбыточность этих устремлений. Жилище главной героини (Кристина Кузьмина) сумрачно, как будто отсюда выкачан весь воздух. А еще время от времени вполне реального тумана нагоняет прописанная в квартире Мифическая Личность (Андрей Кузин), обретшая в спектакле плоть и кровь и в конце концов оказывающаяся роковой для всех его персонажей. И непонятно, что для них убийственнее – проклятое время, перечеркнувшее дореволюционную сытость, или личный ад с готовностью продать душу ради безбедного будущего. Но в постановке есть смешное, во многом благодаря Аметистову в блистательном исполнении Максима Плеханова. Его герой, талантливый авантюрист, выходит здесь на первый план и чем-то напоминает Остапа Бендера. Кстати, эти персонажи появились из-под пера авторов с разницей всего в два года.
Китаец Херувим в «Зойкиной квартире» (Александр Овчаренко) с позолоченным лицом временами выглядит инфернально. Этого не скажешь о его соотечественниках в спектакле «Лягушки» Никиты Кобелева по роману нобелевского лауреата Мо Яня (кстати, присутствовавшего на одном из показов в Театре на Таганке и очень популярного сейчас в России – недавно другую его книгу инсценировали в Александринском театре, см. об этом «НГ» от ...). Но главной героине эпической драмы о том, как жестоко долгое время регулировали демографию в Китае, мерещится мифическое – атака лягушек, вид которых приняли убитые ей во время абортов дети.
Действие спектакля охватывает более полувека – с 1953 по 2008 год. Большую часть этого времени акушерка Вань Синь проводит как будто в паутине. Сначала молодую женщину называют капиталистической подстилкой за побег из страны ее жениха. А потом, становясь «верным псом Компартии», она вынуждена в своей небольшой деревне насильно подвергать абортам незапланированно забеременевших. Спектакль стоит увидеть хотя бы ради того, как мастерски воплощает образ своей героини в разных возрастах Линда Ахметзянова. Особенно хороши крупные планы на экране, показывающие Вань Синь в старости, когда она из-за чувства вины теряет связь с реальностью. Постановка интересна и использованием в ней элементов пекинской оперы, а также эффектной сценографией и экзотическими костюмами, придуманными Наной Абдрашитовой.
Завершала гастроли эксцентрическая драма «Битва жизни» по мотивам одноименной повести Чарльза Диккенса, поставленная прошлым летом тем самым Андреем Гончаровым, чей «Гамлет» в МХТ им. Чехова недавно наделал столько шума. И, надо сказать, у этих постановок много общего. Например, о многом говорящие красивейшие декорации Константина Соловьева. Они здесь двухуровневые: сверху – деревенская идиллия с яблоней и коровами, снизу – нечто макабрическое: срез земли с черепами и символ домашнего очага, камин, над которым вьются скелеты. Такова память о кровопролитном сражении, бывшем в этих местах давным-давно.
И если благодаря «Гамлету» все зрители узнали, что такое синдром Туретта, то «Битва жизни» обогащает лексикон словом «тафономия», означающим раздел палеонтологии и археологии, изучающий закономерности процессов захоронения. Именно его уезжает штудировать Элфред, жених Мэрион (Дарья Чураева), младшей дочери хозяина дома доктора Джедлера. К молодому человеку и к отцу ее открыто ревнует старшая сестра (Наталья Петрова). Характер этой особы здесь далек от описанного Диккенсом: она не только не испытывает к Мэрион почти материнской любви, но и чуть ли не выживает сестру из дома. А у Джедлера проявляются черты домашнего деспота, которые Грейс, видимо, унаследовала.
Напряженную атмосферу дома разряжают шутки эксцентричных семейных адвокатов Сничи и Крегса (Максим Плеханов и Александр Петровский).
Еще одной особенностью «Битвы жизни», роднящей ее с «Гамлетом», стало то, что Гончаров не стремится сделать действие логичным и понятным. Он словно создает множество ребусов. И если восприятию одних зрителей это изрядно мешает, то другим нравится их разгадывать.
Летние гастроли Псковского академического театра драмы подогрели интерес к грядущему сентябрьскому визиту коллектива в столицу – его примет сцена Мастерской Петра Фоменко.
