Погружение в легенду Арбузовской студии

Объемное издание основано на ряде документальных источников. Фото с сайта www.garagemca.org

Повествование книги «Арбузовская студия. Самозарождение театра, 1938–1945» увлекает с первых страниц. И это естественно. Уж слишком редкую тему выбирает Александра Машукова, предлагающая читателю приобщиться к малоизученной российским театроведением истории. А именно – к истории Студии, которой руководили режиссер Валентин Плучек, журналист Александр Гладков и драматург Алексей Арбузов, именем последнего Студия и стала называться. Истории краткой, всего семилетней (1938–1945). Но благодаря исследованию мы убеждаемся, насколько она была яркой, самобытной.

Объемное, богато и качественно иллюстрированное издание основано на ряде документальных источников. Преимущественно – на архиве драматурга, сценариста, писателя Исая Кузнецова, стоявшего у истоков Студии и ставшего, по сути, ее летописцем. Недаром именно выдержки из дневника Кузнецова изобилуют в книге, позволяющей заглянуть в столь притягательный для многих мир театрального закулисья. И хотя зачастую речь заходит о личной жизни участников Студии, здесь нет и намека на то, чтобы придать книге популярный «желтый» оттенок. 

Без прикосновения к этой зыбкой, в идеале закрытой от посторонних глаз сфере в данном случае было не обойтись – слишком много сокровенного внесли студийцы в спектакль «Город на заре», свое главное достижение, вошедшее в летопись отечественного театра особым, раритетным опытом «коллективного сочинения» драматургической основы постановки.

Книга Машуковой дает нам шанс подробно изучить и оценить актерские импровизации и попытку лидеров Студии объединить на практике два «метода» – Станиславского и Мейерхольда. Не обходит стороной Машукова и вопрос авторства «Города на заре». Но исключительно ради того, чтобы разобраться в этой деликатной проблеме, а не с целью в чем-то Алексея Арбузова уличить.

Машукова вообще чрезвычайно тактична в рассуждениях, которые воспринимаются особенно эмоционально, когда речь заходит о постепенном распаде Студии. Читать об этом нельзя без горечи – все-таки прекращало свое существование начинание не только талантливое, но еще и прогрессивное, справедливо считающееся некой «предтечей» театра «Современник».

С этой ситуацией отчасти примиряет то, что студийцам и тем, кто не имел к Студии непосредственного отношения, но на кого она оказала большое влияние, с годами удалось сохранить молодость души. Вспомнить, к примеру, Валентина Плучека с его неизменной, до самых преклонных лет тягой к смелым режиссерским экспериментам. Или – Зиновия Гердта, который после полученного в 1943-м тяжелого ранения почти сорок лет служил в ведомом Сергеем Образцовым Московском театре кукол, но не побоялся по инициативе Валерия Фокина вернуться на драматическую сцену.

Правда, об этом важном для биографии одного из наиболее знаменитых участников Студии факте Александра Машукова, к сожалению, не упоминает. Не совсем полную информацию она дает и о пьесе «Давным-давно», содержание которой, по ее мнению, известно лишь по фильму Эльдара Рязанова «Гусарская баллада» (1962). А как же спектакль Алексея Дмитриевича Попова «Давным-давно» (ЦТСА, 1942), явившийся, по воспоминаниям самого Рязанова, источником вдохновения для создания им киноверсии «героической комедии» Александра Гладкова? Да и для какой-то части читательской аудитории наверняка тоже первым был спектакль, а потом уже фильм.

По мере знакомства с книгой невольно напрашиваются параллели с нынешней реальностью, не всегда радостные. Взять хотя бы вопрос объединения разных по стилистике театров, которое наблюдалось и в описываемый Машуковой период, и, увы, нередко происходит и в наши дни. И тогда, и теперь, оборачиваясь, по сути, фактическим уничтожением какого-то из коллективов. На этом настаивает и Александра Машукова. И определенность выражения ее, кстати, крайне непопулярной сегодня позиции вызывает уважение. Равно как и редко встречающаяся в литературе аналитического толка сердечная интонация, с которой Машукова рассказывает нам о героях своей книги – незаурядных людях, ведомых энергией творчества, созидательной и спасительной.