Владимир Дудин
Прекрасная ясная погода к концу концерта внезапно сменилась грозой.
Фото Аси Минеевой предоставлено пресс-службой проекта
Премьера совместного летнего проекта «Александринский в «Александрии», посвященного 200-летию парка «Александрия», состоялась в локациях бывшей главной царской дачи Российской империи. Одним из ключевых событий стал «Концерт на лугу» у Новой фермы.
Конферансье «Концерта на лугу» неутомимый директор Александринского театра Александр Малич не мог не пошутить по поводу высокой концентрации имени «Александр» вокруг события, связавшего лично его с судьбой театра и исторического парка, получивших свои имена благодаря Александре Федоровне, супруге Николая I. Принявший неформальный летний вид Малич легко и непринужденно напоминал публике о том, что на этой даче пару столетий назад и ее хозяева и гости, сбрасывая груз государственных забот, чувствовали себя как в земном раю. Здесь же, в «Александрии», при высочайшем покровительстве формировался и важный тренд – институт детства, благодаря которому в обществе шаг за шагом стало культивироваться отношение к ребенку как к маленькому взрослому. Взрослые же обитатели парка, в свою очередь, могли острее и глубже осознавать библейское изречение «станьте как дети». В таких райских условиях здесь вырастал и будущий император Александр II.
Юбилей парка, воздух которого в солнечный день преисполняется чем-то очень итальянским и французским, напоминая и о культуре итальянских садов, садах Моне в Живерни с натуральной подсветкой ясного неба, не говоря о том, что проектировалась «Александрия» в идеологии нерегулярного английского парка, начали праздновать лекциями «Сад как искусство» и «Театр в жизни императорской семьи». На пересечении тем сада, искусства и театра возник перформанс «Пророчества перелетных птиц» при участии танцевальной компании «Омут». Девять девушек в «опереньях» разных птиц (художники по костюмам Елизавета Мирошникова и Екатерина Балдина) разыгрывали безмолвную птичью историю в формате сайт-специфик, важно расхаживая или не очень важно прыгая в манерах разных видов птиц по тропинкам сада Фермерского дворца, не смущаясь разгуливавших и стоявших тут и там людей, то подходя ближе, иногда заглядывая в глаза прогуливавшимся зрителям, то расправляя перья и красуясь, то замирая с очень мудрым меланхоличным взглядом. Девушки были обучены птицехождению хореографом Надеждой Кохановой. Люди, играющие в птиц, среди которых были цапля, поползень, чайки, чибис, ворон, синица, пищуха, думали: «Как хорошо, что мы все-таки умеем летать». Люди же, наблюдавшие за независимыми пернатыми, не могли не сожалеть, что люди – не птицы.
В этом с виду незамысловатом часовом действе, придуманном Мишей Казмируком, состоявшем из сплошных случайностей, крылась целая философия движения, свободы, полета мысли. Для невербальной птичьей истории в стилистике пластического театра тем не менее была сочинена и словесная, прочитанная в начале и финале. Изящная притча гласила о том, как Творец наделил каждую птаху особым даром: цаплю – терпением, пищуху – внимательностью, открывающей богатства, не замечаемые торопливыми, поползня – способностью видеть мир в неожиданных ракурсах, синицу – петь для людей даже холодной зимой и так далее. Соединять птиц, людей и дивное пространство сада помогала музыка в стиле эмбиент, придуманная Ильей Симфокэтом и исполненная трио из флейты (Елена Левина), виолончели (Андрей Якупов) и скрипки (Яна Емлина). Эта музыка возникала словно бы из воздуха, озвучивая его, объединяя языки людей и птиц в общем языке природы.
Тема птичьих голосов получила роскошную вокально-симфоническую рифму в «Концерте на лугу», где люди уже в человеческих концертных костюмах демонстрировали свои вокальные дары. Этот концерт доставил колоссальное удовольствие, в том числе потому, что в нем были задействованы лучшие молодые силы Петербурга: солисты «Зазеркалья» сопрано Ольга Черемных, меццо-сопрано Валентина Непряхина и выдающийся лирический тенор Роман Арндт.
Концерт открыл для многих слушателей превосходную летнюю площадку для опен-эйров. Программа концерта сочетала очень известное с малоизвестным: ее составила музыка к драматическим спектаклям «Князь Холмский» Глинки и архивные редкости Чайковского – мазурка к пьесе Островского «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский», «Танцы сенных девушек» из «Воеводы» и две песни Леля из его же «Снегурочки», звучавшие в позапрошлом веке в Александринском театре, а также несколько роскошных номеров из оперетт Оффенбаха «Перикола», «Прекрасная Елена» и «Орфей в аду». Вокальное трио не скрывало удовольствия от этой остро-сладкой заводной и гедонистической музыки великого парижанина. Губернаторский симфонический оркестр Петербурга под управлением Антона Лубченко сделал все для того, чтобы завершить концерт до мощного ливня, что, правда, не всегда шло на пользу качеству и внятности, придавая звучащему механистичность и даже местами карикатурность. Так, например, знаменитый «Краковяк» из «Жизни за царя» по мановению волшебной дирижерской палочки был превращен в какую-то совсем уж несерьезную канитель, почти шарманочно-шкатулочную музыку, а его кода и вовсе завертелась в карусельном вихре. При этом «Вальс-фантазия» Глинки по контрасту с беспечным польским танцем был превращен в петербургскую «трагедию в стиле рок» – отчаянную грозную драму посильнее «Фауста» Гёте, словно предчувствуя помрачение небес перед грозой. Но трагедия русского вальса, впрочем, прошла почти незамеченной в общем отдыхательном контексте, не повлияв на настроение слушателей, по-пейзански расслабленно разместившихся на лугу и готовых в таком состоянии слушать хоть всю тетралогию Вагнера.
Санкт-Петербург
