Владимир Дудин
|
|
Имя Валентина Малинина стало известно широкой публике после Конкурса им. Чайковского. Фото Дениса Денисова предоставлено пресс-службой фестиваля |
Чтобы назвать фестиваль Pianissimo, нужно было не только хорошо разбираться в музыкальной терминологии, но прежде всего обладать чувством здоровой самоиронии и большой уверенности в успехе такого начинания. Ведь это слово переводится с итальянского как «очень тихо». А что такое в наше шумное время, когда никто никого не слышит, «очень тихий фестиваль»? Едва ли очень успешный. Но авторы Pianissimo, кажется, обманули все ожидания. Вот уже девять лет события «очень тихого» фестиваля становятся альтернативой многим громким собратьям, нередко производящим много шуму из ничего.
Для авторов фортепианного фестиваля в Pianissimo, конечно, видится не только piano – «тихо», а целое «пианино», помноженное на суффикс превосходной степени «-issimo». Вот тут уж они точно громко и без всякой скромности дали понять, что собирают в свой круг интересных и лучших молодых музыкантов, причем не только из России. В списках участников этого фестиваля встречаются имена, как хорошо известные российскому слушателю, так и неизвестные совсем. Среди них, например, 21-летний итальянец Матео Буонаноче, 20-летний португалец Жуан Нето Виейра, 19-летний турок Джан Сарач, а рядом с ними молодые россияне Максим Милославский, 16-летний Игорь Сидоров, 19-летний Лев Чефанов. Pianissimo бесспорно работает на опережение, забегая вперед, увы, не всегда поворотливых больших филармонических залов, стремясь застолбить славу первооткрывателей новейшего поколения пианистов.
Имя 25-летнего Валентина Малинина, успевшего отучиться и в ЦМШ при Московской консерватории, и в Высшей школе музыки им. Эйслера в Берлине, и окончить МГК им. Чайковского, пожалуй, больше всех на слуху со времен получения II премии XVII Международного конкурса им. Чайковского. В Петербурге Валентин выступал с разными программами и в Концертном зале Мариинского театра, и в Большом зале филармонии. Для сольного концерта в Эрмитаже пианист выбрал серьезную и нетривиальную программу, в которую включил и «Симфонические этюды» Шумана, и Тридцатую сонату Бетховена, и крайне редко исполняемые на петербургской эстраде этюды Сергея Прокофьева, затейливо разбив их в качестве интермеццо «Тремя бурлесками» Бартока, добавив томных декадентских ароматов Вальса Скрябина.
Бетховен прозвучал очень спокойно, в меру академично, без всплесков и откровений – деловито, местами отстраненно, хотя и с ощутимым настроением. От вариаций «Симфонических этюдов» Шумана всегда ждешь очень многого во всем: в звуке, тончайшей агогике, эмоциях, форме... Пианист сыграл текст технично, вдумчиво, но как будто несколько безучастно, словно говорил на иностранном языке, который знает и даже понимает, но явно хуже, чем его носитель. Пока звучала Соната Бетховена и цикл Шумана, слушатели могли вдоволь насмотреться на «Кузницу Вулкана», «Битву лапифов с кентаврами» и «Изгнание торгующих из храма» Джордано, выискивая возможные внезапные ассоциации.
Ситуация стала меняться в «Трех бурлесках» Бартока. В «Ссоре», «С похмелья» и в «Каприччиозо» вдруг возникло ощущение полного соучастия, сопричастности, включились «путеводные огоньки». А уж когда дело дошло до Четырех этюдов раннего Прокофьева, когда словно бы подключился и завибрировал весь организм исполнителя, не осталось сомнений, что именно музыка ХХ века создана для этого пианиста. Он ее чувствует, очень хорошо понимает и превосходно артикулирует и транслирует. Все остроты, асимметричности, диссонансы, смещения акцентов, гротеск и эксцентричность представляли для Малинина нечто очень органичное, естественное для его интеллекта и эрудиции. В этюдах 18-летнего Прокофьева Валентин Малинин и себя чувствовал композитором, зная силу нарушенных правил, с которыми было написано так много музыки в прошлом веке.
Кульминацией же вечера стала Концертная фантазия на темы из оперы «Горе от ума» нижегородского композитора Карины Барас, посвященная Валентину Малинину. Все дело в том, что Валентин с восьми лет увлечен композицией, которой занимается под руководством Карины. И каким блистательным и отважным было решение музыканта продвинуть сочинение учителя, представившее роскошную, богатую красками фантазию на темы оперы, нигде и никогда прежде не звучавшей. А опера эта, судя по услышанному, представляет собой что-то весьма грандиозное, явно выходящее за рамки одной только комедии Грибоедова.
Валентин Малинин показал в музыке Карины Барас композиторскую свободу, необузданный полет мысли и драматургический масштаб. Пока что можно было лишь успевать вспоминать комедию, улавливая кривую судьбы главного героя. В фантазии, по словам композитора, были задействованы среди прочих темы «бешеной скачки Чацкого в Москву, его иронический диалог с Софьей, ария любви Чацкого, саркастичное баллетто «Визави» из сцены на балу, финальная скачка на слова «Бог с ними… Из Москвы». Пианист сыграл оперную фантазию с максимальной страстью, на разрыв аорты и рояльных струн, после чего ужасно захотелось услышать продолжение оперы уже теперь не на «Стейнвее», но с оркестром и певцами на большой оперной сцене.
Санкт-Петербург
