Владимир Дудин
Скрипач Даниил Коган и дирижер Федор Леднев представили редко звучащий Скрипичный концерт Бернда Алоиза Циммермана.
Фото Катерины Спеховой предоставлено пресс-службой фестиваля
На Третьем фестивале «Современная музыка», проходившем в Концертном пакгаузе на Стрелке в Нижнем Новгороде, было представлено 17 российских и нижегородских премьер, включая сочинения Лахенмана, Циммермана, Копленда, Локшина, Вайнберга. Художественный руководитель Алексей Трифонов активно знакомит публику с музыкой, написанной в нынешнем и прошлом веках.
В названии фестиваля – «Современная музыка» есть большая доля лукавства, даже иронии, поскольку под современной тут имеют в виду музыку, написанную за редким исключением в прошлом веке. Из века нынешнего в его программе оказались лишь «Контрафорсы» Владимира Горлинского – пьеса для большого симфонического и электронного оркестра и «Marche fatale» Хельмута Лахенмана. Все остальные опусы появились на свет преимущественно в прошлом веке в России и за рубежом – в Европе и за океаном. Это сочинения Шостаковича, Мийо, Добровейна, Респиги, Черепнина, Хиндемита… Но многие слушатели и сегодня продолжают считать современной даже музыку Прокофьева с Шостаковичем. Что уж говорить о Бриттене, Мартене.
Художественное руководство нижегородского фестиваля «Современная музыка» третий сезон подряд семимильными шагами заполняет информационные пустоты в рубрике «Музыкальное наследие ХХ века», отдавая репертуарные долги композиторам, делая «сложную» музыку частью обязательного слухового опыта человека XXI века. В то же время в названии фестиваля есть указание не столько на хронологию, сколько на бытийно-философскую созвучность времени, в котором он проводится: в программу выбираются произведения, резонирующие с происходящим сегодня. Взять хотя бы один из лучших проектов фестиваля – «Новый Вавилон». Рядом с Концертом для скрипки с оркестром Бернда Алоиза Циммермана, написанном в 1950-м, оказались его же «Музыка к ужинам короля Убю» в жанре «черного балета» и «Фатальный марш» Лахенмана, а также музыка к фильму «Новый Вавилон» Шостаковича, собранная Геннадием Рождественским в сюиту. В эксцентричной, безжалостно провокационной «Музыке к ужинам короля Убю» собран откровенный коллаж из плакатно поданных цитат классиков, среди которых и Бах, и Бизе, и Стравинский, и, разумеется, Вагнер с его «Полетом валькирий», а также «Шествие на казнь» Берлиоза из его «Фантастической симфонии». Здесь и названия частей таковы, что каждая тянет на статью в энциклопедии нравов времени: «Колыбельная для маленьких финансистов», «Мозгодробительный марш». Весь этот авангардно-постмодернистский беспредел творится в изящнейшей, нежно сверкающей звуковыми драгоценностями в оправе соседних номеров, элегантно стилизованных под придворную, собственно, «столовую» музыку Возрождения. Ведь все это происходит при дворе короля, обезумевшего от власти и безнаказанности. К счастью части присутствовавших на этом событии, концерт предварила лекция музыковеда Светланы Савенко, которая рассказала о судьбе Бернда Алоиза Циммермана, оказавшегося в жерновах истории.
Концерт из музыки двух немцев и «Нового Вавилона» Шостаковича вошел в историю фестиваля как один из идеальных с исполнительской точки зрения. В Скрипичном концерте Циммермана солировал Даниил Коган, который вновь выступил словно посланник композитора, сумевший вникнуть и тончайше проинтонировать все нужные, животрепещущие смыслы музыки. В руках маэстро Федора Леднева и оркестра La Voce Strumentale опусы ХХ и XXI обрели идеального интерпретатора.
В «Marche fatale», написанном Лахенманом в 2017 году, к 100-летию Октябрьской революции, залихватски оптимистично звучал рефрен оголтело-мажорного марша-агитки, однозначно настраивающего на строительство нового мира. Итог этого разудалого, самодовольного, лишенного рефлексии мажора не заставил себя долго ждать. Композитор во всей красе жестко и натуралистично показал на симфоническом рентгене процесс моральной деградации и разложения этого фасада, тяжелое похмелье после квазипатриотической оргии – и полный крах такой цивилизации. В музыке к «Новому Вавилону» Шостаковича при всей тщательности дирижерской отделки и возможности вслушиваться в детали очень не хватало видеоряда.
Исполнение вокального цикла «Житие Марии» Хиндемита стало не самым простым, но чрезвычайно душеспасительным испытанием для слушателей. Умышленно поставленный на воскресенье, этот концерт стал чем-то вроде воскресной проповеди. Пианист Михаил Аркадьев взглядом музыковеда «вычитывал» за роялем каждую запятую нотного текста, боясь потерять важное, обычно сокрытое, а Алиса Гицба стоически, закрыв исполнительскую индивидуальность, с немного монашеской аскетичностью выпевала положенное многострочье, длившееся без малого час.
Не обошелся фестиваль без пианиста Алексея Гориболя, который вместе с солистами Нижегородской оперы и квартетом оркестра La Voce Strumentale представил сочинения Шостаковича, Локшина, Вайнберга. В пестроте бразильского карнавала «Диалогов через океан» мелькало много наспех сшитых костюмов в музыке Чавеса, Томази, Вила-Лобоса, Респиги. Оркестр Нижегородской оперы под управлением Любови Носовой играл выразительно, но, не успевая опомниться, перескакивал от стиля к стилю. В Скрипичном концерте Корнгольда ситуацию держал солист Андрей Баранов, ошеломляя безграничной виртуозностью в сочетании с глубиной погружения. Трубач Владислав Лаврик так же уверенно вел за собой оркестр и в Концерте для трубы Томази. Но едва ли не главной кульминацией вечера стала «Сюита на финские темы» Шостаковича, в которой сопрано Венера Гимадиева и тенор Сергей Писарев простодушно, куплет за куплетом, с нараставшей хармсовской ноткой пропевали то о коровках, то о лошадках, то о строптивых финских девушках, напоминая об обстоятельствах создания этого цикла, написанного в 1939 году по заказу Политического управления Ленинградского военного округа.
Ну а главному дирижеру Нижегородской оперы Дмитрию Синьковскому предстояло исполнить главную симфонию о физике и метафизике смерти – Четырнадцатую Шостаковича. В ней незаменимы были любимица публики сопрано Надежда Павлова, эквилибрирующая россыпью интонаций и максами смыслов, подобно бесстрашной кабаретной диве, и бас Алексей Тихомиров – их дуэт даже без музыки уже был произведением искусства. Только бас Тихомирова мог так рельефно, с гротескным ехидством высекать каждую букву как в «Ответе запорожских казаков константинопольскому султану» Аполлинера с набором самых неприличных выражений, так и в финальных стихах Рильке «Поэт был мертв» и «Заключение». n
Нижний Новгород – Санкт-Петербург
Ирина Сергеева 
