Ольга Галахова
Красные уголки уже давно ушли в прошлое – но режиссер и художник намеренно выбирают именно эту стилистику. Фото с сайта www.sti.ru
В «Студии театрального искусства» (СТИ) поставили спектакль по пьесе Александра Галина «Дыра». Пьеса написана в 1975 году, в расцвет брежневского застоя, когда наивно казалось, что все проблемы в стране – дело рук плохих чиновников. Вот их сметем, и наступит благоденствие. Но благоденствия не наступило. Сергей Женовач, которому не откажешь во вкусе и умении выбрать тексты, внезапно обращается к пьесе, не уцелевшей в истории как факт литературы. При этом режиссер с абсолютным доверием обращается к тексту: не меняет время действия, не приближает ко дню сегодняшнему.
Дыра, так «ласково» зовут горожане свой населенный пункт, официально именуемый Дыров, один из тех, что затерян на российских просторах, и, чуть перефразируя Гоголя, – до него скачи, три года не доскачешься.
На сцене красный уголок с наглядной агитацией коммунистических призывов, с транспорантным Ильичом (художник Александр Боровский). Никаких сценографических изысков. В этой статичной декорации будет разворачиваться анекдот в двух действиях. Впрочем, понимаешь ехидную иронию. Красный занавес задника сцены, который принято открывать по случаю больших революционных праздников, одновременно и занавеска в ресторане. Здесь проходит демаркационная красная линия. За этой чертой списываются бюджетные деньги, отрабатывается техника липовых смет – словом, прокручиваются темные делишки за красным занавесом с Лениным.
Чиновники провожают Председателя Головотюка (Александр Антипенко) в отпуск. Они стараются. Хозяин должен заметить их усилия. Преданность выражается в участии в художественной самодеятельности: тут тебе и песни под баян, и хоровое пение. И вокал заведующей отделом культуры Безбрыжей (Варвара Насонова) – должна же быть своя Фурцева и в Дырове. В местном ареопаге она единственная женщина, выдающая на вечеринке вокал. С килой на голове, у микрофона она издает клокочущие звуки и похожа на героиню, перекочевавшую из Хармса. Словом, чиновники стараются для начальника. Любой ценой, так сказать, на работе. Все оттенки лести, подобострастия можно наблюдать в долгой экспозиции первого акта.
Не рассказывают ли нам устаревший анекдот? Уж сколько стрел сатиры было направлено на советских чиновников! Зачем сегодня на сцене СТИ реанимируется эта картина нравов? Второй акт рассеивает подобные настороженности.
Эта удаленность в относительно недавнее прошлое, обращение к драматургии Александра Галина – хитрая уловка режиссера, который скрыто обращает прошлое в настоящее. А что за 50 лет изменилось? Все так же возникают вопросы по распределению госбюджета, все так же во власть идут не ради общественного, а личного блага, все так же реализуются бессмысленные проекты под рюмку коньяка, и какая разница – в красном уголке или в модном ресторане. Это спектакль о новом витке застоя, в котором усиливается качество абсурда.
Начальник на время отпуска назначает на свою должность зама Баламутенко (Вячеслав Евлантьев), молодого, энергичного товарища, похоже, перекочевавшего из комсомола. Судьба на его беду дарит ему шанс наконец-то себя показать. Приходит распоряжение сверху поставить 200 бочек… воробьев. И вот весь Дыров начинает отлов воробушков, поиск тары. Город на ушах, зарождаются одинокие протесты и, конечно же, растут сметы, которые вынужден придать огласке заведующий отделом торговли Рашид Меламудов (Нодар Сирадзе). В спектакле он и официант, обслуживающий банкет элиты Дырова. Почему для отлова воробьев в смете понадобилось столько коньяка и столько порций шашлыка? Кавказцу Рашиду даже странен такой вопрос: все, кто спрашивает с него, и были теми прожорливыми «воробьями». Слушай, даже обидно, да!
Но Баламутенко не унимается: не подвергая сомнению депешу начальства, не зная истории о подпоручике Киже с резолюцией «казнить нельзя помиловать», он с тошнотворным задором исполняет с душой дикое поручение. Этот опасный идиот-энтузиаст использует и ласку, и угрозы, и даже взывает к совести. Нехитрая пропагандистская палитра им пускается в ход. И уже городские мужи тоскуют по родному Держиморде Головатюку. Ком абсурда накатывает, обрастает новым безумием, и кто знает, чем бы дело кончилось, если бы Председатель все это время не «стоял позадь забора», не упуская нитей контроля. В решительную минуту он появляется почти как бог из машины, и выясняется, что в бумаге случилась опечатка: загрузить 200 бочек, и подпись – Воробьев, которую напечатали с маленькой буквы.
Пташки перебиты, бочки есть, но не все. В Дурове воцаряется спокойствие, молодой герой (Александр Николаев), глазами которого мы смотрим на происшествие, уезжает из города. Чиновники на местах.
