Марина Гайкович
|
|
Сольный концерт – это личный разговор со зрителем и с композитором, считает певица. Фото из личного архива Альбины Шагимуратовой |
– Программа концерта построена вокруг музыки разных стилей: здесь и мотет Моцарта, и россиниевское бельканто, и знаменитые фрагменты из Верди, и французская опера, и оперетта. Как родилась идея такого вечера? Сложно ли вам переключаться с одного стиля на другой?
– Да, это было мое изначальное желание спеть разнообразную программу. Меня воспринимают в основном как белькантовую певицу, и мне хотелось выступить в несколько ином амплуа. Первое отделение посвящено музыке Моцарта – это и ария Аспазии из оперы «Митридат, царь Понтийский», которую Моцарт написал в 14 лет. По-моему, в России никогда не исполнялась ни ария из этой оперы, ни сама опера. Мотет Моцарта также исполняется достаточно редко. Так как я хотела уйти как можно дальше от бельканто, в программе будет преобладать французская музыка: Массне, Оффенбах, – а также немецкая. Мне бы хотелось публику немножко удивить. А переключаться с одного на другое, для того чтобы точно попадать в стиль каждого произведения, с годами уже несложно.
– Вы пригласили в качестве партнера Игоря Головатенко. Часто ли вы поете вместе? Чем вам импонирует этот певец?
– Да, я пригласила Игоря Головатенко, считаю его одним из лучших российских баритонов. Мы, к сожалению, не так часто поем вместе, даже спектакли не пели никогда совместно. Поэтому это замечательная возможность – зрители увидят нас впервые. У нас даже дни рождения совпадают, день в день, надо как-нибудь совместный концерт в день рождения устроить! Да, любой партнер очень важен – что дирижер, что певец. Игорь Головатенко обладает невероятным образованием, и это очень слышно в пении: он большой интеллектуал, у него образование симфонического дирижера, он свободно владеет фортепиано, говорит на многих иностранных языках. И вообще я очень люблю работать с партнерами «на равных». А если они будут лучше меня – то всегда есть, куда тянуться, развиваться. Собственно, я к этому и стремлюсь.
– А с дирижером Кристианом Кнаппом вы профессионально сблизились во время работы над «Нормой» в Мариинском театре?
– Кристиана Кнаппа давно знаю, мы исполняли много разной музыки на сцене Мариинского театра – это не только «Норма», это и «Пуритане», и Реквием Моцарта, и Военный реквием Бриттена. Очень дисциплинированный музыкант, правая рука Валерия Гергиева, дирижер, который отлично чувствует певцов, который все время с тобой, дышит и существует вместе на сцене, а для меня это важно.
– Вы сейчас работаете в России, чему, конечно, безумно рада публика. Сделали ли вы для себя какие-то открытия в последнее время? Какие-то новые площадки, города, творческие партнерства...
– Я недавно спела на юбилейном концерте к 90-летию Екатеринбургской филармонии и была поражена публикой: зал был битком, люди стояли – это, конечно, очень приятно. И такая была тишина, что мне даже порой было страшно. А в конце публика устроила невероятную овацию. Один зритель подошел и сказал: «Это полный катарсис». Мне это особенно приятно. Если мое пение производит такое впечатление, значит, я что-то сделала правильно.
– Не могу не спросить о Конкурсе имени Глинки. Нравится ли вам эта работа? Каково было войти в дело Ирины Архиповой? Что вы сохраняете из заложенных ею традиций, что привносите своего, нового?
– Поднимать конкурс очень трудно, непросто, но великое дело великой Ирины Константиновны должно продолжать жить. Я прикладываю максимум усилий для этого. Моя задача – сохранить все те традиции, которые заложила Архипова. Программа трех туров настолько выстроена правильно и точно уже самой Ириной Константиновной, что я не вправе в это вмешиваться. Моя задача – расширять масштаб конкурса, ставить перед конкурсантами высокие исполнительские задачи. Поэтому, может быть, он будет проходить не раз в два года, как это было при Ирине Константиновне, а реже. Но в целом это очень достойный конкурс, который может занять одно из лидирующих положений в нашей стране.
– Как расширяется ваш оперный репертуар? Есть ли в планах новые героини? В каких театрах?
– Расширяется постоянно. От меня никто не ждал Дездемоны, но по просьбе Валерия Абисаловича я выучила ее буквально за два месяца, и пели мы в Китае, а потом на сцене Мариинского театра. Новые партии – конечно, это всё тюдоровские героини в белькантовых операх Доницетти: «Мария Стюарт», «Анна Болейн», «Роберто Деверё», со временем есть такие планы – это Мариинский театр. А вот самые ближайшие: я завтра улетаю в Уфу, где меня попросили принять участие в новой постановке оперы Верди «Травиата», я исполняю партию Виолетты. В день спектакля будет проходить прямая трансляция на радио «Орфей», и именно с этой трансляции начнется вещание радиостанции в республике Башкортостан.
– Сольные концерты очень выматывают: за тобой нет декораций, костюмов, хора, партнеров – к тому же это, как правило, набор разных фрагментов, и в каждом нужно выложиться на 100%. Получаете ли удовольствие от сольных концертов, как и от спектаклей?
– Конечно, сольные концерты требуют от певца колоссальной подготовки, выдержки. И сольные концерты, и концертные исполнения опер, как мне кажется, гораздо сложнее спеть, чем просто спектакль – с декорациями, с костюмами, когда оркестр находится в оркестровой яме. Когда оркестр на сцене – это совершенно другие ощущения. Я очень люблю сольные концерты, потому что это и твой разговор со зрителями, и твой личный разговор с композиторами. Конечно, такое откровение может возникнуть и на спектакле, но это чуть-чуть другое: все-таки во время спектакля ты можешь где-то переключиться, а сольные концерты требуют полноценного сна, большой подготовки. Программу концерта я формирую не быстро – Игорь Беляев, продюсер предстоящего концерта, знает об этом. Поэтому это выверенная программа – на выносливость, на выдержку и на возможность быть интересной на сцене, показать себя со всех сторон.
– Какой самый неожиданный комплимент вы получали от зрителя? А от коллег?
– На моих концертах бывают зрители в инвалидных креслах, они иногда мне пишут в соцсетях: «Вы меня сегодня вылечили и продлили мою жизнь на два года». Вот это меня очень трогает. А от коллег: «Как же мы по тебе соскучились!»
– Как часто вы сами ходите на концерты, в театры?
– Весной была в Художественном театре на премьере «Кабала святош» с Колей Цискаридзе и Константином Хабенским. А недавно была у них на «Чайке», получила огромное удовольствие. Вообще я очень люблю драматические театры, многому учусь у мастеров. Знаете, полезно иногда ходить не в оперный театр, а в драматический.
– Ловите ли вы себя на мысли, что понимаете, трактуете и исполняете одну и ту же вещь совсем не так, как, например, 20 лет назад? Было ли такое с вашей коронной партией Царицы Ночи?
– Да, конечно, у меня не сразу получалась эта партия. Та Царица Ночи, которая была в 2008 году на Зальцбургском фестивале, и та, которая была тоже в Зальцбурге, но 10 лет спустя, – это две разные героини. И вообще любая роль меняется с годами, она растет, обрастает, так скажем, мышцами, становится объемнее и входит в тебя, в твою кожу, в твою кровь, потом ты с ней существуешь как одно целое. Во всех моих героинь вложена частичка меня.
– Что, как вам кажется, самое ценное в профессии оперной певицы?
– Самое ценное – это искренность. Искренность, которая доходит до зрителя. Это диалог со зрителем, а также то, что музыка в наше столь непростое время позволяет нам продолжать жить дальше. Это необходимость быть настоящей на сцене, правдивой. Я не терплю фальши на сцене, я сразу это чувствую. Поэтому стараюсь глубокой быть и доносить музыку до самых глубин сердец слушателей. Вот это, мне кажется, самое уникальное в профессии артиста – достучаться до сердец, не в каждой профессии такое бывает. Поэтому мы, оперные артисты, и вообще любые артисты, как проводники, и должны нести в себе что-то возвышенное и божественное, вести диалог с тем миром. И если люди ощущают этот катарсис, значит, я не зря сегодня вышла на сцену и спела сольный концерт.
