Галина Коваленко
Вся пьеса – монолог двух героев. Фото с сайта www.mdt-dodin.ru
На Камерной сцене Малого драматического театра – Театра Европы состоялась премьера пьесы Эдварда Олби «Что случилось в зоопарке». Это спектакль Режиссерской лаборатории Льва Додина и режиссерский дебют выпускника курса Додина – Семена Козлова. В спектакле заняты его однокурсники Михаил Батуев и Михаил Тараторкин.
В России эта пьеса Олби хорошо известна, но ставится она нечасто. Написанная в конце 1950-х, очень популярная, сегодня она отвечает нашему времени. Вынесенная в заглавие строка из стихотворения Аллена Гинзберга, современника Олби, созвучна идее и настроению пьесы, действие которой происходит в Центральном парке Нью-Йорка, сосредоточившись на садовой скамье, которая может находиться в любом городе любой страны.
На скамье, в вечерней дымке, навевающей покой, сидит уткнувшийся в журнал Питер (Михаил Тараторкин). Художник по свету Василий Ковалев почувствовал и передал настрой пьесы. Внезапно над читателем журнала нависает Джерри (Михаил Батуев), пытаясь вовлечь его в разговор. Он хочет рассказать о зоопарке, в котором он только что был, но Питер не идет на контакт, не желая, чтобы нарушили его личное пространство.
Питер и Джерри относятся к разным социальным группам, у них разные характеры, темпераменты, психология. Уравновешенный, с виду благополучный Питер и то ли бродяга, то ли хулиган Джерри, который бесцеремонно нарушает уединение незнакомца с единственной целью – «поговорить», чему тот упорно сопротивляется. Джерри становится агрессивным. Ключевой эпизод спектакля – рассказ Джерри о том, как он хотел приручить больного уродливого пса, «убив его добротой». Этот трагический оксюморон – нерв монолога Джерри. Михаил Батуев раскрывает израненную душу своего героя, «постоянного временного жильца величайшего города Нью-Йорка».
Этот, казалось бы, наглый эгоист вобрал в себя всю боль людей. Он ничего не знает о них, но видит и чувствует их одиночество, их несчастья. Рассказывая эту историю, Михаил Батуев выплескивает одиночество своего героя, боль и жажду быть услышанным. Поняв, что соседа по скамейке эта история не затронула, Джерри оскорблен и начинает оскорблять Питера, вытягивая из него подробности его жизни. Короткие ответы на бестактные вопросы раскрывают, что солидный, казавшийся недоступным Питер так же несчастен и одинок.
Доля романтизма, вложенная Олби в характер Джерри, явственно звучит у Михаила Батуева, отчего Джерри не воспринимается отрицательной личностью: его израненная душа жаждет только «поговорить», но Питер отказывает ему в этом. Отличный деловой костюм, дорогие модные очки и неприступный вид Питера не вызывают симпатии у Джерри. Но Джерри разбередил его и узнал маленькую тайну – для Питера счастливые минуты наступают только в парке, на скамейке, когда он остается один.
Михаил Тараторкин проживает жизнь своего персонажа с внутренним драматическим накалом, который начинает ощущаться не сразу. Актеры создают напряженное поле отношений. Нервы у Джерри не выдерживают этой дуэли душ. Кинув для защиты нож Питеру, он бросается на него сам, заплатив жизнью за желание «поговорить». Цена слишком высока. Питеру, участнику и свидетелю самоубийственного поступка Джерри, Олби дает только одну реплику: «О, боже мой!» Михаил Тараторкин вкладывает в нее все, что с ним происходит в этот миг, – перерождение личности. Он уходит с места происшествия другим человеком.
Органическое существование молодых актеров в ансамбле демонстрирует неисчерпаемые возможности психологического театра, в эстетике которого они воспитаны. Случай в зоопарке, свидетелями которого стали зрители, напомнил, что зверей отлавливают и запирают в клетках; люди же добровольно отгораживаются друг от друга, страдая и мучаясь «под ношей одиночества».
Санкт-Петербург
