Андрей Захватов
Президент Таджикистана Эмомали Рахмон изучает вопрос состояния почвы. Фото со страницы президента Таджикистана в Flickr
По разным оценкам, более половины почв Таджикистана, где выращивается сельхозпродукция, подвержено различной деградации, и почти все оставшиеся почвы нельзя считать здоровыми и плодородными. Именно этим наука объясняет массовый выезд граждан Таджикистана в трудовую миграцию. Несмотря на представительство Таджикистана в различных международных организациях по борьбе с деградацией почв и опустыниванием, выпадение земель из севооборота по причине оскудения плодородия продолжается, и восстановление плодородия практически не происходит.
Релокант и сомнительные цифры
В 2022 году названный экспертами релокантом Евразийский банк развития перенес штаб-квартиру из Москвы в Казахстан и сообщил, что «по оценкам Инициативы по экономике деградации земель, в Центральной Азии наблюдается обширная деградация, колеблющаяся от 4% до 10% возделываемых земель». Столь низкие цифры, за которые впору давать Звезды Героев, сразу же насторожили. Поэтому привычка к проверке сомнительных цифр привела к первоисточнику – «Аналитической записке по тематическому исследованию в Таджикистане», разработанной группой таджикских ученых. Сложно сказать, как повлияли эти мизерные цифры на принятие государственных решений, но слова «деградация земельных ресурсов в Центральной Азии широко распространена, варьируясь в пределах 4–10% земель под сельскохозяйственными посевами» разлетелись довольно широко. Вместе с тем только лишь одно вторичное засоление является «основной проблемой деградации земель в орошаемых районах Центральной Азии, охватывая примерно 40–60% этих орошаемых районов». Но кроме вторичного засоления есть еще несколько убивающих почву факторов.
Но что такое засоление почв, о котором ученые говорят десятки лет? Во-первых, почва – это не то, что себе представляет большинство людей. Безжизненная, без растительности поверхность – это еще не почва. Говоря языком науки, почва – это слой поверхности, обладающий плодородием, и засоление почвы бывает разное. Естественное (первичное) засоление – это высыхание соленых озер или поднятие солей грунтовых вод ближе к поверхности, на которой растения не могут выжить. Вторичное засоление – это результат деятельности людей при переизбытке полива – чтобы произвести хлопок-сырец на 1 га, нужна оросительная норма примерно 10 тыс. куб. м поливной воды за сезон. В советское время хлопчатником восторгались и говорили: «Хлопок любит ногами стоять в воде, а головой быть на солнце». Результат, однако, часто был плачевный – избыток полива проникал в почву, и соль по капиллярам поднималась к корням растений.
Где вредим – там едим, и обвинить некого
Известно, что при освоении сотен тысяч гектаров земли Дангаринской, Бешкентской, Яванской и других долин Таджикистана советские почвоведы предусматривали дренаж. Он представлял собой заложенные под землю через десятки метров перфорированные асбоцементные трубы с гравийно-песчаным фильтром. Дренаж отводил избыточную подземную воду и сбрасывал ее в низины, не допуская вторичного засоления. Это удорожало освоение земель, но люди лучшего не придумали – дренаж из гончарных труб применяли на полях еще до нашей эры в Месопотамии. Земля была защищена от вторичного засоления, ее можно было удобрять и эксплуатировать практически вечно.
Но мало кто знает, что в 90-е годы многие земли в Таджикистане были утрачены, и автор статьи столкнулся вот с таким фактом. Во время гражданской войны в 1994 году в одном из совхозов Яванской долины дехкане выкапывали из-под земли экскаватором для стоек личных виноградников «ничейные» асбоцементные трубы дренажа диаметром 100 мм. Сегодня дренаж в развитых странах укладывается под землю из пластиковых перфорированных труб дреноукладчиками. Однако впечатление о нынешнем состоянии засоленных земель Таджикистана остается тяжелое – как от отправленных в металлолом напорных трубопроводов насосных станций.
Но и это еще не все. По словам чиновника, пожелавшего не называть его имя, после аренды земли в начале 2000-х граждане соседней страны уехали, оставив после себя зараженную ядовитыми веществами пустыню, но прочитать на бочках, что в них было, никто не смог. Есть еще одна проблема – тысячи дехкан получили колхозные земли, но водозаборы, насосные станции и каналы фактически оказались без хозяев и разрушаются. Земли остаются без воды, и где взять деньги на сохранение того, что осталось – не ясно. В правительстве обещают вернуть тысячи гектаров выпавших земель в оборот, но будет ли это сделано – тоже вопрос.
Пример бережного отношения к плодородной почве демонстрирует закон Республики Узбекистан «Об охране почв и о повышении плодородия». Плодородная почва будет вывозиться строителями с пятна застройки и использоваться по назначению. Такой же закон действует и в Таджикистане, и если положениям закона следовать в каждом случае – сохранение плодородного слоя станет обычным делом.
Нужна ли была конференция?
Общеизвестно, что «товарищи ученые» всех стран любят участвовать в конференциях – там можно совершить экскурсии и с трибуны назвать свои цифры. Одной из таких встреч стала 21-я сессия Комитета по рассмотрению реализации Конвенции ООН (CRIC 21) по борьбе с опустыниванием в Самарканде в ноябре 2023 года. Но была ли острая необходимость в том, чтобы собрать 500 делегатов из 196 стран, чтобы выразить беспокойство в производстве продовольствия? Видимо, сомнений в этом нет. Тем не менее на конференции обсудили борьбу с деградацией почв и отметили, что жизнь примерно 60% населения Центральной Азии зависит от сельского хозяйства, а в самом Таджикистане засуха задела 47% всей площади земель. Но что интересно, кроме пугающих цифр ученые не привели практически ничего из новейших способов борьбы с деградацией почв.
Из результатов 2023 года запомнился, пожалуй, лишь один успешный опыт фермера из Узбекистана. Он собрал в теплице площадью 8 соток полтонны бананов и тонкокожие лимоны, которых с одного дерева можно снять до 1 тонны. Между тем цена такого лимона в России – выше полдоллара. А бананы в Таджикистане растут как декоративные, но не плодоносят – с 50-х годов XX века.
Конечно, проводить конференции и говорить о способах защиты почв от деградации – тоже нужно. Но при этом не мешает помнить, что способов борьбы с деградацией не так много, и они давно известны. Вот, к примеру, неполный перечень способов сохранения плодородия почв, который знают почвоведы, и за этими способами не надо далеко лететь: лучший способ борьбы с ветровой эрозией – лесозащитные полосы, которые высаживают в степях Восточной Европы. А в Таджикистане вдоль оросителей редко сажают низкорослую шелковицу (тутовник), и листья иногда скармливают шелковичным червям. Для снижения пыльных бурь надо не только озеленять города, но и повсеместно сажать леса – деревья сами добудут воду и защитят почву от ветровой эрозии. Можно применять давно известные способы орошения – к примеру, капельный полив, во многих случаях он экономнее, чем полив напуском по бороздам. В погоне за урожайностью владельцы земель иногда отказываются от севооборотов и не дают почве «отдыхать», а оставить почву «под паром» – очень важно. При необходимости нужно устраивать подземный дренаж. Там, где нужно, применять снегозадержание и регулирование снеготаяния. Применять щадящие почву гербициды, пестициды и удобрения, снабжать ее питательными веществами и сохранять влагу.
И еще. Призыв создавать запас продовольствия на два года малоэффективен. Гораздо полезнее хорошо платить почвоведам, которые уходят со студенческой скамьи не за диссертацией в Академию наук, а к фермерам – именно там они применят свои знания, сберегут почву и повысят ее плодородие. А проводить конференции можно не столь часто, потому что мгновенно обмениваться цифрами и писать умные слова позволяет интернет. И согласовать объем инвестиций можно на двусторонних встречах.
Когда статья была готова к публикации, 13 февраля президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев подписал постановление «О дополнительных мерах по борьбе с деградацией земель сельскохозяйственного назначения, поддержке повышения содержания гумуса в почве и ее плодородия».
