Зураб Тодуа
Майя Санду подтвердила на заседании ПАСЕ свое отношение к объединению Молдовы с Румынией. Фото с сайта www.presedinte.md
11 января в интервью британским журналистам президент Республики Молдова (РМ) Майя Санду заявила: «Если бы у нас был референдум, я бы проголосовала за объединение с Румынией». Обалдевшим от неожиданности журналистам Санду пояснила, что такой маленькой стране, как Молдова, трудно выживать как демократическому суверенному государству и трудно сопротивляться России. Вслед за Санду о готовности проголосовать за ликвидацию молдавской государственности заявил премьер-министр РМ Александр Мунтяну и еще несколько министров правительства. Разразился скандал.
Все высшее руководство Молдовы – граждане Румынии. По здравому рассуждению, если ты выступаешь за ликвидацию независимости своего государства в пользу другого, гражданином которого ты являешься, тогда что ты делаешь на посту президента, главы правительства или министерства? По Конституции президент является «гарантом суверенитета, национальной независимости, единства и территориальной целостности страны» (статья 77). Президент, премьер-министр, члены правительства приносили присягу на Конституции, целовали полотнище флага государства. Одно дело – высказывать подобные мысли, когда ты являешься частным лицом, иное – когда являешься государственным деятелем.
За все время независимости ранее ни разу, ни один чиновник публично не высказывался подобным образом. Тем более – президент или глава правительства. Унионисты (сторонники объединения с Румынией) в политической жизни Молдовы были всегда. Нередко занимали высокие посты. Но за объединение открыто высказывались в основном только тогда, когда уходили с должности.
Унионистские партии никогда не получали серьезной поддержки на парламентских выборах. Для того чтобы заручиться поддержкой избирателей, они нередко задвигали на второй план тех своих лидеров и активистов, кто высказывался слишком откровенно. Дело в том, что идея объединения с Румынией не привлекает большинство граждан Молдовы. Этот факт признала и Санду в том же интервью.
Представители оппозиции заявления президента и премьер-министра осудили, напомнив о присяге, суверенитете и Конституции. Но дальше этого дело не пошло. До начала февраля депутаты находятся в отпуске. Прерывать его, требовать внеочередного заседания парламента, подавать запрос в Конституционный суд никто не пожелал. Отдых – дело серьезное.
Официальные СМИ, политологи и эксперты, близкие к правящей партии PAS, поспешили заявить, что ничего особенного не происходит. Это просто такое особое мнение, из которого не следует делать далеко идущих выводов.
Тем не менее обсуждение заявления Майи Санду в СМИ и социальных сетях продолжается. Ведь на самом деле ситуация необычна. Молдова, вероятно, единственная страна в мире, где такое возможно. В любом ином государстве лидера, который бы высказался за ликвидацию независимости, призвали бы к ответу.
Тема «унири» (объединения) постоянно присутствует в политической жизни Молдовы с начала независимости. В 90-е и нулевые годы сторонников объединения было не больше 7–12% от всего состава населения. Последние социологические опросы показали, что сегодня это число возросло до 27–30%. Люди устали от неопределенности, непрерывных кризисов, коррупции и надеются, что в составе Румынии, может быть, станет больше порядка, достатка и долгожданной стабильности. Тем не менее большинство населения по-прежнему против ликвидации государственности Молдовы, которой в этом году исполняется 667 лет.
Когда-то у сторонников объединения было популярно сравнение ситуации вокруг Румынии и Молдовы с двумя Германиями. Мол, объединение здесь произойдет так же, как объединились ФРГ и ГДР. Однако не сложилось. Массового движения за объединение как не было, так и нет.
Несколько лет назад довелось выступать перед студентами университета им. Лучиана Блага в Сибиу, красивом городе на западе Румынии. Разумеется, был задан вопрос и о возможном объединении. Я ответил, что если граждане Румынии и Молдовы этого захотят, объединение произойдет сразу. Но дело в том, что такого движения по обе стороны пограничной реки Прут по-прежнему нет. Именно поэтому ни в 90-е годы, ни сейчас власти Молдовы не решаются провести такой референдум. Заранее известно – ответ будет отрицательным.
Закономерен вопрос: почему, если есть языковая, историческая и прочая общность?
Во-первых, память о первом объединении 1918–1940 годов. Сами румыны признают, что это был неудачный опыт. Тогда Румыния не смогла привлечь на свою сторону симпатии жителей Бессарабии. Страна была бедной, переживала массу проблем. Политический строй со временем трансформировался в режим диктатора Иона Антонеску, который стал союзником Гитлера. Вместе с Германией Румыния приняла участие в войне против Советского Союза. Режим Антонеску запятнал себя участием в холокосте и других преступлениях на территории СССР.
Во-вторых, граждане Молдовы охотно получают румынское гражданство, но в основном для того, чтобы без хлопот отправиться на заработки в Италию, Португалию, Британию. Румыния не является приоритетом.
В-третьих, это возможные последствия от самой постановки вопроса ликвидации Молдовы и включения ее в Румынию. Здравомыслящие политики это понимают. Речь о том, что в этом случае сразу появится вопрос о судьбе Северной Буковины и Южной Бессарабии, которые ныне входят в состав Украины, хотя до 1940 года составляли единое целое с Бессарабией. В Российской империи это была Бессарабская губерния. В Румынию регион также входил целиком.
Неизбежно возникнет напряжение вокруг Приднестровья. Какова будет судьба непризнанной Приднестровской Молдавской республики? Здесь проживают 250 тыс. граждан России, дислоцируется Оперативная группа российских войск (ОГРВ) – миротворческий контингент и части, которые охраняют склад боеприпасов в селе Колбасна, самый крупный в Восточной Европе, где хранится 20 тыс. т снарядов, мин, патронов. Против объединения настроена и Гагаузия – автономное территориальное образование (АТО) Гагауз Ери, расположенное на юге Республики Молдова.
Далее, если предположить, что такое изменение границ на юго-востоке Европейского союза все же произойдет, это может вызвать эффект домино. В Венгрии непременно станут говорить о Трансильвании, которой Будапешт владел веками и где сейчас компактно проживают 1,5 млн венгров. Свои территориальные вопросы есть и у Болгарии с Румынией.
Ранее подобные темы дискуссии опровергались тем, что эти государства являются членами Европейского союза и внутренних границ фактически нет. Однако теперь, после шумной истории вокруг Гренландии, которая, судя по всему, уйдет под контроль США, возможны любые варианты развития событий, Тем более что ранее западные страны с радостью разорвали на части Югославию, а в 2008 году признали независимость края Косово. Все разговоры о том, что это был «особый случай» и «это – другое», вызывают лишь усмешку. Сегодня очевидно, что подобный аргумент отлично работает и в другую сторону.
Таким образом, если углубиться в тему основательно и учесть все сложности и риски, становится понятно: реализовать объединение Румынии и Молдовы намного сложнее, чем может показаться на первый взгляд. В этом плане намного перспективнее тема вступления Молдовы в ЕС, нежели объединение с Румынией. Европейские чиновники обещают, что это может произойти уже в 2030 году. Евроинтеграция Молдовы – процесс, в котором намного меньше рисков и потенциальных сюрпризов.
Правда, здесь возникает другая проблема. Учитывая грандиозные изменения, которые происходят в мировой политике, крушение прежнего мирового порядка и противостояние Запада и Востока, невозможно более-менее точно предсказать, в каком состоянии через пять–десять лет будет пребывать Европейский союз в целом и Восточная Европа – в частности.
Возможно, к этому времени наилучшим способом сохранить мир, стабильность и безопасность будет пребывание в рамках национального государства с нейтральным статусом. Каковым в настоящее время Республика Молдова и является.
