Алексей Портанский
Авторитетный итальянский политик Марио Драги заявил о снижении геополитического влияния Европы. Фото Reuters
Начало 2026 года ознаменовалось тремя заметными выступлениями западных политиков. Первым по времени прозвучало специальное обращение премьера Канады Марка Карни на форуме Давос-2026, в котором было заявлено, что международный порядок, основанный на правилах, фактически прекратил свое существование. Что между партнерами возможно давление и принуждение, что средние государства должны быть объединены или поглощены и коллективное действие – единственный способ влияния.
Третьим явилось выступление госсекретаря США Марка Рубио в Мюнхене 14 февраля, смысл которого для Старого Света сводится к тому, что Европа по-прежнему полезна только в том случае, когда она подчиняется. То есть в сухом остатке фактически то же, что и у вице-президента США Джей Ди Вэнса годом ранее там же в Мюнхене, только в более мягкой упаковке.
Наконец, вторым по времени следует считать доклад бывшего председателя Европейского центрального банка и премьер-министра Италии в недалеком прошлом Марио Драги в Лёвенском католическом университете в Бельгии 2 февраля. Чтобы противостоять миру, где главные игроки – и прежде всего США – больше не соблюдают прежних правил игры и привычного мирового порядка уже не существует, государства ЕС должны двигаться в направлении «прагматичного федерализма». Этот призыв Драги удивительным образом оказался абсолютно своевременной и адекватной реакцией на сказанное Карни до него и Рубио после (хотя итальянец вряд ли был знаком с текстом речи американца, прозвучавшей позднее).
К проблеме отставания Европы Драги обратился не впервые. В сентябре 2024 года в своем докладе о конкурентоспособности он уже предупреждал о рисках замедления Европы. Однако лишь незначительная доля тех рекомендаций оказалась реализована. Поэтому сегодня перед лицом сохраняющихся вызовов он призывает к радикальному углублению интеграции.
В основе идеи европейской интеграции было убеждение в том, что верховенство международного права, поддерживаемое надежными институтами, способствует миру и процветанию. При этом, не обладая достаточными средствами для самостоятельного обеспечения собственной безопасности, европейские государства опирались на США. Эта система безопасности в сочетании с торговлей внутри союзнического пространства позволила Европе создать экономическую модель, основанную на открытых рынках, которая способствовала процветанию и влиянию Евросоюза.
Прежний миропорядок не был ошибкой – он был выгодным для многих: США получили статус гегемона и привилегию эмиссии мировой резервной валюты, Европа – глубокую торговую интеграцию и беспрецедентную стабильность, а развивающиеся страны – участие в глобальной экономике, позволившее миллиардам людей выйти из бедности. Провал системы Драги связывает с теми вызовами, на которые она не смогла ответить. Это в первую очередь фактор Китая. Его подъем стал серьезно беспокоить Запад с начала XXI века. После присоединения КНР к ВТО в 2001 году границы между торговлей и безопасностью с точки зрения Запада начали расходиться. Европа всегда торговала за пределами альянса, но никогда прежде – со страной такого масштаба и с амбициями стать отдельным полюсом на планете, как Поднебесная.
Драги утверждает, что глобальная торговля отклонилась от принципа сравнительных преимуществ Дэвида Рикардо. Это проявилось в последние десятилетия в столкновении Европы с Китаем, который контролирует важнейшие узлы в глобальных цепочках поставок и готов использовать это преимущество, даже поставляя временно товары без прибыли ради завоевания рынков.
Некоторые государства, полагает европейский политик, явно имея в виду США, стремились к абсолютному преимуществу посредством меркантилистских стратегий, навязывая другим деиндустриализацию, в то время как выгоды распределялись неравномерно. Это посеяло семена политического противодействия, с которым ЕС сталкивается сегодня. Яркая иллюстрация тому – политика Вашингтона по поощрению бегства промышленных компаний из стран ЕС, начатая при Джозефе Байдене с принятием закона о сокращении инфляции (IRA) и продолжающаяся при Дональде Трампе. Впервые в истории трансатлантических отношений Европа вынуждена иметь дело с США, которые, по крайней мере при нынешней администрации, делают акцент на понесенных ими издержках, игнорируя при этом полученные выгоды. Они вводят пошлины на товары из Европы, угрожают ее территориальным интересам и впервые ясно дают понять, что видят политическую раздробленность Европы своей целью.
К такому резкому повороту политики американского партнера в европейских столицах были явно не готовы. В течение всей второй половины ХХ и начала XXI века углублявшиеся интеграционные связи были гордостью и достоинством Запада. Но одновременно глубокая интеграция породила зависимости, которые оказалось возможным использовать в собственных интересах, когда союзнические связи стали ослабевать. Взаимозависимость, некогда работавшая на взаимное процветание, стала источником влияния и контроля. Именно такой сдвиг произошел в трансатлантических отношениях с приходом Трампа в 2017 году, а на самом деле зародился еще раньше.
Не стремясь слишком сгущать краски, Драги допускает, что сам по себе крах существовавшего порядка не содержит угрозы. Мир с меньшим объемом торговли и более слабыми правилами был бы болезненным, но Европа адаптировалась бы. Из всех, кто сегодня оказался между США и Китаем, только европейцы обладают потенциалом стать настоящей державой. Однако переход от прежнего порядка к иному будет непростым для Европы – в будущем она рискует быть одновременно подчиненной, разделенной и деиндустриализованной. Европе предстоит пережить длительный период, в течение которого взаимозависимость будет сохраняться, даже несмотря на усиление соперничества. Евросоюз по-прежнему сильно зависит от США в области энергетики, технологий и обороны. Китай обеспечивает более 90% импорта редкоземельных элементов и доминирует в глобальных цепочках создания стоимости солнечной энергии и батарей, которые лежат в основе «зеленого перехода» в странах ЕС.
На предстоящий сложный период наилучшим путем для Европы, с точки зрения Драги, является тот, на который она уже вступила – заключение торговых соглашений с партнерами-единомышленниками, предполагающих дальнейшее снятие барьеров в торговле, диверсификацию и укрепление позиций Евросоюза в цепочках поставок, где европейцам принадлежит важная роль. Здесь автор, очевидно, имеет в виду одобренные в январе торговые соглашения ЕС–Индия и ЕС–МЕРКОСУР, а в недавнем прошлом – уже работающие соглашения ЕС–Канада и ЕС–Япония. Именно таким образом Европа должна подтверждать свою силу и влияние. Торговые соглашения должны теперь рассматриваться не просто с точки зрения роста – отныне они имеют стратегическую цель: укрепить позиции Европы, перестроив экономические отношения с внешним миром.
Однако большинство стран ЕС даже не являются средними державами, способными адаптироваться к новому порядку путем формирования коалиций. Но одновременно из всех стран, оказавшихся сегодня между США и Китаем, только европейцы имеют возможность сами стать настоящей державой. Таким образом, Драги ставит перед европейцами вопрос: остаться просто большим рынком, подчиняющимся приоритетам других, или предпринять необходимые шаги, чтобы стать крупной державой? При этом он уточняет: объединение небольших стран в группы автоматически не создает мощный блок. Эту модель называют конфедерацией. Логикой конфедерации Европа до сих пор руководствуется в вопросах обороны, внешней политики и налогообложения. Но эта модель не порождает силу: группа государств, координирующая свои действия, остается группой государств, каждое из которых обладает правом вето, каждое имеет свою собственную программу действий, каждое уязвимо для ликвидации по одному. Чтобы стать державой, Европа должна перейти от конфедерации к федерации, уверен политик.
Там, где Европа перешла к федеративным принципам – в сферах торговли, конкуренции, единого рынка и денежно-кредитной политики, – ее уважают как державу, и она ведет переговоры единым фронтом. А там, где того не сделано – в обороне, промышленной и внешней политике, – к ЕС относятся как к разрозненной совокупности государств среднего размера, с которыми можно поступать соответственно. Только действуя по всем направлениям, европейцы создадут условия для большей решительности в будущем. При этом единство не предшествует действию – оно формируется путем совместного принятия важных решений, заключает Драги.
Из сказанного одним из самых авторитетных политиков Европы непросто сделать однозначный вывод. Уинстон Черчилль в свое время сказал: «Пессимист видит трудность в каждой возможности, оптимист видит возможность в каждой трудности». Позицию Драги, видимо, отражает вторая часть цитаты. Однако в возможность европейской федерации нынешние лидеры Старого Света не очень верят. С другой стороны, императив к совместному действию для Европы как никогда серьезен. Поэтому не исключено, что на этот раз очередной призыв Драги не останется пустым звуком.
