Анастасия Башкатова
«Кандидатом» на получение статуса аварийного дома чаще всего становится ветхое жилье.
Фото PhotoXPress.ru
Стратегия пространственного развития России оказалась противоречивой в отношении ключевого вопроса, который касается внутренней миграции и расселения жителей. Задача остановить отток населения из регионов Сибири, Дальнего Востока и Арктики, а также малых и средних городов ставится одновременно с задачей простимулировать трудовую мобильность россиян с учетом кадровой потребности разных территорий. В стране планируется создавать принципиально новые экспериментальные населенные пункты, но что это такое – объясняется пока лишь абстрактно. Тогда как в уже существующих «обычных» населенных пунктах годами не улучшается ситуация с аварийным и ветхим жильем, суммарная площадь которого в пересчете на душу населения застыла в стране около отметки 2 кв. м на человека.
Пространственное развитие России стало одной из самых дискуссионных тем для экспертного сообщества. Сразу несколько крупных аналитических центров вновь приступили к обсуждению обоснованности и в принципе согласованности друг с другом обозначенных федеральным правительством приоритетов.
Институт народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН в качестве одного из парадоксов территориальной политики назвал противоречивость Стратегии пространственного развития РФ в отношении миграции населения и трансформации системы расселения. Этому посвящена опубликованная на сайте института презентация замдиректора ИНП РАН по научной работе Ольги Кузнецовой.
С одной стороны, стратегия предполагает создание условий для прекращения оттока постоянно проживающего населения из регионов Сибири, Дальнего Востока и Арктики, а также из малых и средних городов, сельских территорий.
Но, с другой стороны, в стратегии также прописана необходимость стимулирования трудовой мобильности населения с учетом кадровых потребностей разных территорий страны.
Причем, отметим, при обсуждении отраслевой и региональной кадровой потребности стоит помнить о том, что речь может идти вовсе не только о привлечении дефицитных работников, например, в моногорода, которые в случае закрытия градообразующего промышленного предприятия могут в принципе исчезнуть с карты страны (о таких рисках см. «НГ» от 02.12.25).
Речь может идти в том числе о совершенно другом процессе – о стягивании рабочей силы в относительно высокооплачиваемую сферу услуг в крупных городах и агломерациях, которые тоже все чаще сталкиваются с нехваткой то курьеров, то таксистов, то разного обслуживающего персонала.
В итоге сам вопрос о том, какую именно потребность в кадрах и где конкретно нужно закрывать за счет стимулирования трудовой мобильности, открыт.
В дополнение к этому в стратегии описана такая задача, как создание в стране «новых экспериментальных населенных пунктов». Однако четких, конкретных критериев, что это такое, пока не найти.
Определение, которое дается в документе, выглядит расплывчато: имеется в виду «создаваемый населенный пункт, в котором реализуются новые подходы в сфере демографии, жилищного строительства, экономического, научно-технологического развития и в иных сферах».
Какие именно новые подходы? Некоторое представление об этом можно составить разве что по недавним заявлениям представителей Минэкономразвития: в ряде случаев такие населенные пункты могут возникать вокруг крупных инвестиционных проектов, научно-технологических кластеров или инфраструктурных узлов.
Их возникновение может предполагать комплексное планирование территорий – синхронизацию создания рабочих мест, жилищного строительства, возведения социальной, транспортной и иной инфраструктуры, внедрения специальных правовых режимов. В качестве примеров в Минэкономразвития упомянули Доброград во Владимирской области, Иннополис в Татарстане, Сколково в столичном регионе.
Одновременно с этим в уже существующих вовсе не экспериментальных, а вполне обычных населенных пунктах социально-экономические проблемы до сих пор не решены. Таков, как можно судить по другому докладу – от Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), – еще один парадокс пространственной политики в стране.
|
|
Площадь ветхого (желтый цвет) и аварийного (красный цвет) жилья, в млн кв. м. Красная линия – это суммарная площадь ветхого и аварийного жилья в пересчете на душу населения, в кв. м на человека. Источник: ЦМАКП |
Но, как констатировали в своей презентации руководитель направления ЦМАКП Олег Солнцев, ведущий эксперт ЦМАКП Ольга Михеева и др., несмотря на усилия властей по обновлению жилищного фонда, проблема наличия аварийного, а также ветхого жилья остается нерешенной.
«За последние пять лет накопленный объем аварийного жилья в России вырос на 21%, несмотря на высокие объемы его расселения... На конец 2024 года насчитывалось 23,8 млн кв. м аварийного жилья (0,6% от жилфонда страны)», – сообщил ЦМАКП.
По его данным, в список регионов, в которых зафиксировано больше всего аварийного жилья в пересчете на душу населения, вошли Карелия, Ненецкий автономный округ, Саха (Якутия), Ямало-Ненецкий автономный округ, Архангельская область.
А меньше всего аварийного жилья в пересчете на душу населения оказалось в Брянской области, Севастополе, Татарстане, Дагестане, Ставропольском и Краснодарском краях. «В Москве аварийное жилье отсутствует, в Санкт-Петербурге его объем крайне незначителен», – уточнили эксперты.
«Кандидатом» на получение статуса аварийного дома, что логично, чаще всего становится ветхое жилье. Судя по презентации, под ветхими понимаются дома с высокой степенью износа – более 66%.
Если в 2019 году в стране насчитывалось почти 240 млн кв. м жилья с такой высокой степенью износа, то в 2024-м уже почти 257 млн кв. м – более 6% всего жилфонда страны (причем это данные без учета уже упомянутого аварийного жилья).
В итоге суммарная площадь аварийного и ветхого жилья в стране в пересчете на душу населения уже несколько лет находится около отметки 2 кв. м на человека.
Помимо этого эксперты ЦМАКП тоже вступили в спор о приоритетах расселения в стране. По их оценкам, Россия сейчас характеризуется относительно невысокой для людей доступностью жилья при одновременном низком уровне обеспеченности населения этим жильем.
В стране наблюдается очень высокая плотность расселения – «особенно в столичных городах». Но если мы ставим перед собой задачу достичь более высокого уровня обеспеченности граждан жильем, то надо понимать, что она вступит в явное противоречие с негласной нацеленностью некоторых местных властей и девелоперов на все более плотную застройку крупных городов, дающую быструю окупаемость.
«Высокий уровень обеспеченности жилой площадью несовместим с высокой плотностью проживания. Он требует освоения значительных окологородских пространств в рамках «субурбии» («расползающейся агломерации»), – считают эксперты ЦМАКП. – Для России тренд на повышение плотности проживания не является конструктивным».
И это значит, что если мы выходим за пределы крупнейших городов, тогда Стратегия пространственного развития становится поистине масштабным документом, который должен описывать новый этап освоения территорий страны и трансформацию всего социально-экономического обустройства. Начиная с таких относительно «маленьких» задач, как повышение доступности для семей личного автомобиля (а лучше даже нескольких автомобилей), и заканчивая такой мерой, как переход к полицентричности – распределенному характеру центров принятия решений и точек притяжения населения, который, по мнению ряда ученых, становится актуальным ответом на возникающие теперь военные угрозы (см. об этом «НГ» от 26.03.26).
