Капканы для экспорта

Слишком медленное снижение Центробанком ключевой ставки разочаровало наблюдателей. Фото Reuters

Российские экспортеры в середине 2026 года столкнулись с несколькими макроэкономическими проблемами сразу. Центральный банк слишком медленно снижает ставку, а рубль укрепился до уровней, при которых бизнес получает ощутимо меньше рублей за экспортную выручку. Ситуацию усугубляет изменение глобальных рынков: соглашение США и Ирана об открытии Ормузского пролива уронило цены на нефть и алюминий.

ЦБ не оправдал ожиданий

На прошлой неделе Банк России снизил ключевую ставку в девятый раз подряд, но лишь на 25 базисных пунктов (б.п.), до 14,25% годовых. Рынок ждал хотя бы 50 б.п., часть участников рассчитывала на снижение сразу на 100 б.п. Результат консервативности ЦБ: обвал котировок экспортеров, разочарование бизнеса и усиление рубля, который и без того давит на тех, кто зарабатывает на экспорте российских товаров.

Регулятор не просто выбрал минимально возможное снижение, но и добавил неопределенной риторики на перспективу: глава ЦБ Эльвира Набиуллина не исключила паузы в снижении ставки. В качестве причин осторожности Центробанк назвал три фактора: ускоренный рост кредитования, неопределенность с бюджетными расходами и всплеск цен на бензин, который ускорит инфляцию в июне. Бюджетная политика будет более стимулирующей, чем ожидалось ранее, а значит, может потребоваться более высокая траектория ставки, добавила Набиуллина.

Индекс МосБиржи в день заседания ЦБ упал на 0,85%, до 2420 пунктов, по итогам недели потерял 3,75%. Сильнее всего досталось экспортерам: акции РУСАЛа упали на 4,8%, Норникеля – на 3,2%, АЛРОСы – на 2,6%. Акции нефтяных компаний попадали чуть раньше и без ЦБ – после объявления об открытии Ормузского пролива в результате договоренности США и Ирана.

Глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин не скрывал раздражения. Снижение лишь на 0,25 б.п. вызвало у него «разочарование», и, по его словам, реакция бизнеса все больше смещается со злости к желанию посмеяться. До заседания РСПП зафиксировал: инвестиционная активность могла бы начать расти при ставке ниже 10% к концу года.

Основатель инвестиционной компании «Усиленные инвестиции» Кирилл Кузнецов объясняет главную проблему: формально ЦБ снижает ставку, но реально политика не смягчается. Инфляция падает быстрее ставки, и реальная ставка (ключевая ставка минус инфляция) вернулась к отметке 8,6% – это вдвое выше нейтрального уровня.

Примеров со столь высокой реальной ставкой практически нет, кроме Турции и Бразилии – где и хороший экономический рост, и борьба с ранее прошедшей девальвацией, это не кейс России, указывает Кузнецов.

«Экономика оказывается трижды в капкане – налоги растут, тарифы растут, топливо растет, спрос снижается, еще и кредиты дорогие, и вводятся новые регуляторные ограничения», – пишет эксперт в своем Telegram-канале. По его оценке, текущая инфляция в значительной мере немонетарная: ее разгоняют индексация тарифов ЖКХ, повышение НДС, рост цен на топливо. Высокая ставка эти цены не сдерживает – она лишь подавляет частный спрос, отмечает эксперт.

Трагедия крепкого рубля

Бизнес спорит с ЦБ не только из-за высокой ставки – по оценке Шохина, слишком крепкий рубль стал даже более значимым барьером для экономического роста. В середине июня доллар опускался ниже 72 рублей – впервые с начала 2023 года. Это намного ниже даже официального ориентира – бюджет страны верстался из расчета 92,2 рубля за доллар.

Шохин в начале года отмечал, что 40% компаний сократили экспорт и остановили многие экспортные программы из-за курса рубля. «Мне искренне жаль, что мы такой курс все еще считаем соответствующим идее финансовой стабильности, потому что, если посмотреть на прогнозы и планы компаний, которые либо конкурируют с импортом, либо должны что-то экспортировать, они выглядят трагически», – сказал первый зампред Совкомбанка Сергей Хотимский журналистам.

В 2026 году Россия уже столкнулась с падением экспорта, и причиной стало укрепление рубля, заявил председатель комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков. «Для нашей экономики лучше иметь более слабый рубль, потому что крепкий ведет к тому, что российские производители начинают испытывать конкурентное давление от внешних поставщиков», – пояснил он.

«Укрепление рубля снижает рублевую выручку экспортеров, ухудшая их финансовые результаты и инвестиционные возможности. Для сырьевых и экспортно-ориентированных отраслей это означает постепенное «обескровливание»: при стабильных или даже растущих долларовых доходах их внутренняя экономика сжимается», – отмечал директор по стратегии ИК «Финам» Ярослав Кабаков.

Аналитик Владимир Литвинов подсчитал, например, что каждый рубль роста курса снижает EBITDA РУСАЛа примерно на 60 млн долл., за год компания недосчиталась около 900 млн долл. Это фактически обнулило эффект от высоких цен на алюминий. Прошлый год и первый квартал текущего года компания завершила с убытком. Даже благоприятная внешняя конъюнктура не приносит ожидаемой выгоды: крепкий рубль, «дорогие» деньги и рост затрат фактически «съедают» весь эффект от дорогого металла, отмечает финансовый эксперт Георгий Аведиков.

«Даже на пике цен на алюминий на мировом рынке, подскочивших весной из-за перекрытия Ормузского пролива, в рублевом эквиваленте они выросли в лучшем случае на 10-15% по сравнению со II половиной 2024 года, – говорит главный экономист Института экономики роста им. П.А.Столыпина Борис Копейкин. – А с тех пор заметно выросли рублевые тарифы на электроэнергию и транспортные услуги, опережающими темпами росли зарплаты. В результате электричество для российской промышленности стало дороже, чем в Китае и даже США».

Соглашение об открытии Ормузского пролива привело к падению мировых цен на нефть и алюминий. Фото Reuters

Теперь на эти долгосрочные внутренние проблемы накладывается и неблагоприятная внешняя конъюнктура. На прошлой неделе США и Иран объявили о достижении соглашения. Ключевой его элемент – восстановление свободного судоходства через Ормузский пролив. Пока проход через пролив был фактически закрыт или ограничен, рынки жили в условиях дефицита поставок нефти, газа, алюминия. Теперь дефицит будет уходить – открытие пролива вернет в глобальное обращение объемы, которые были выбиты из цепочек поставок.

В день объявления об американо-иранском соглашении нефть и алюминий подешевели более чем на 4%. Нефть опустилась до минимума за несколько месяцев. С начала июня алюминий снизился в цене на 11%, но все еще находится выше уровней, которые наблюдались до начала блокировки – падение, вероятно, еще не закончилось, и на какой отметке цены стабилизируются, аналитики не берутся прогнозировать. Рынок алюминия в целом отличается высокой волатильностью: еще недавно цены поднимались до максимума за четыре года, и теперь ожидается столь же резкий спад.

Восстановление потока ближневосточной нефти на мировые рынки означает снижение цен и сокращение долларовой выручки российских нефтяников при неизменных рублевых расходах. Для алюминщиков ситуация сложнее.

Через Ормузский пролив проходит 23% поставок алюминия на рынки вне Китая. На период блокировки было остановлено производство около 3 млн т алюминия – они вернутся на рынок. При этом параллельно стремительно растут поставки металла из Индонезии. До конца 2026 года индонезийский экспорт алюминия достигнет примерно 1,5 млн т – это в полтора больше всего российского внутреннего рынка. В перспективе нескольких лет объем удвоится и выйдет на 4 млн т в год, что сопоставимо со всем российским производством.

При этом у РУСАЛа нет пространства для маневра. Компания не получает сырьевую ренту, как классический сырьевой экспортер, а занимается, по сути, промышленной переработкой привозного сырья. РУСАЛ импортирует около 75% сырья – бокситы и глинозем, – перерабатывает их в металл на российских заводах и экспортирует примерно такую же долю готовой продукции. Российское сырье, которое компания использует, обходится в 2-3 раза дороже импортного из-за сложной геологии. В итоге РУСАЛ оказывается в «ценовых ножницах»: часть сырья закупает по мировому рынку – и платит столько же, сколько конкуренты, а другую часть вынужден получать по заведомо более высокой стоимости.

Внутренний рынок не спасает: в России производство алюминия превышает внутреннее потребление примерно в четыре раза. Алюминий никто не импортирует, хотя пошлин нет – это свидетельствует о том, что внутренние цены не выше мировых. При этом усиливается регуляторная неопределенность. На протяжении 20 лет в России действовало предписание Федеральной антимонопольной службы (ФАС) о порядке ценообразования на алюминий – документ, который задавал понятные ориентиры для всех участников рынка. Осенью 2025 года ФАС отменил его без обсуждения с отраслью. Теперь четких ценовых ориентиров нет.

«Не надо забывать и то, что за последние пару лет заметно выросли налоги. А также другие издержки, связанные с регулированием. Так, вроде бы вполне правильные цели проекта «Чистый воздух» принимались в совсем других экономических условиях», – указывает Борис Копейкин. Сказываются и санкционные ограничения, удорожание сырья для производства металла, рост цен на электричество, добавил эксперт.

При этом на потребителей металла внутри страны проблемы не перекладываются, обратил внимание Копейкин: «За последние 10 лет использование алюминия выросло в два раза. Что вряд ли произошло бы, если условия поставок были бы неконкурентными».

До недавнего времени высокие мировые цены на алюминий хотя бы отчасти компенсировали давление переукрепленного рубля. Теперь ценовой буфер исчезает, котировки снижаются, рубль остается крепким, себестоимость производства высокая – по всей видимости, РУСАЛ второй год подряд уйдет в убыток.