Владимир Полканов
Фото сайта www.vecteezy.com
Центры обработки данных (ЦОД) и сервисы искусственного интеллекта (ИИ) глобально становятся ключевым элементом новой цифровой экономики, источником значительных доходов и прибыли. По некоторым оценкам, мировые инвестиции в дата-центры в этом году могут превысить триллион долларов. На этом фоне российский рынок выглядит скромно, но обладает значительным потенциалом – в частности, в Сибири, пришли к выводу участники бизнес-завтрака Столыпинского клуба на тему «Рынок ЦОД в России: перспективы, проекты, инвестиции».
Вычисления как новая нефть
В России последние двадцать лет очень популярно искать «новую нефть» – в разное время ею называли сельское хозяйство, человеческий капитал, другие отрасли и направления, напомнил исполнительный директор Института экономики роста им. П.А. Столыпина Антон Свириденко. «От традиционной нефти мы пока не можем отказаться. Однако в долгосрочной перспективе нельзя рассчитывать только на привычный поток доходов от сырьевых ресурсов. Поэтому поиск новых источников роста должен продолжаться. Анализ мировых рынков показывает, что распределение доходов и прибыли будет существенно меняться. Значительная их часть будет приходиться на новые цифровые сервисные отрасли, включая центры обработки данных и услуги в сфере искусственного интеллекта», – подчеркнул он.
В США инвестиции в ЦОДы уже исчисляются огромными суммами, масштаб вложений кратно превышает то, что сегодня планируется или реализуется в России. Но главное в том, что без реального внедрения новых технологий, прежде всего искусственного интеллекта, в самые разные сферы деятельности страны будут терять позиции в мировой конкуренции, отметил Антон Свириденко. Вопрос ИИ, по его словам, – не только экономический, но и стратегический. Если у страны нет собственных вычислительных мощностей и решений, она вынуждена использовать иностранные. А зависимость от зарубежных вычислительных мощностей и платформ создает риски технологической и информационной безопасности.
«Технологии могут использоваться не только во благо. Они способны становиться инструментом экономического, политического и технологического давления. Поэтому вопрос развития ИИ нельзя рассматривать исключительно как вопрос удобства или повышения эффективности. Он связан с безопасностью и суверенитетом. В будущем будет невозможно добиваться серьезных результатов без современных цифровых технологий, качественного искусственного интеллекта и вычислительных мощностей, необходимых для его работы. Невозможно также полностью полагаться на чужие инструменты и зарубежные рынки обработки данных. Такая зависимость создает риски для страны, бизнеса, науки и общества», – сказал эксперт.
По его словам, у России есть перспективы в этой области. Отечественные ученые и исследователи внесли заметный вклад в развитие кибернетики, математики, теории искусственных нейронных сетей и смежных направлений. И если сегодня Россия в определенной степени отстает в глобальной технологической гонке, это не означает, что такое положение сохранится навсегда.
«Чтобы Россия могла показать значимые результаты в этой сфере и обеспечить устойчивое развитие в будущем, необходима реальная инфраструктура. Создание такой инфраструктуры – сложная задача, но вполне реализуемая. У нас есть энергетические ресурсы, крайне важные для масштабирования систем ИИ, а также климатические условия, которые могут быть преимуществом для размещения и охлаждения вычислительных центров», – отметил Антон Свириденко.
Почему Сибирь?
По словам заведующего лабораторией экономики климатических изменений и экологического развития Сибирского федерального университета Антона Пыжева, в России потенциал развития ИИ и инфраструктуры данных огромен, но по степени использования этих технологий в реальной жизни страна пока существенно отстает. Эксперт показал, как условный инвестиционный проект по созданию ЦОД в Восточной Сибири – например, на площадке в Иркутской области – может принести пользу не только для решения узкоотраслевых задач, но и для социально-экономического развития страны в целом.
«Отрасль инфраструктуры данных в России пока только формируется. Совокупные мощности по обработке данных невелики. Однако по сравнению с большинством стран Россия остается важным игроком: многие государства пока не могут позволить себе создание подобной инфраструктуры в нужном масштабе», – отметил Антон Пыжев.
Сейчас для строительства новых мощностей инвесторы выбирают в основном традиционные площадки в радиусе нескольких сотен километров вокруг двух крупнейших российских агломераций – Москвы и Санкт-Петербурга. Преимущества таких решений очевидны: экономия на издержках непосредственного доступа к объектам, естественность их интеграции в сложившуюся вокруг транспортную и энергосетевую инфраструктуру.
Между тем очевидны и недостатки таких решений. Сверхвысокая концентрация экономической деятельности в западной части страны требует все больше электроэнергии, производство которой расширяется медленно. В результате практические возможности по увеличению мощностей центров обработки данных в европейской части России сегодня фактически исчерпаны.
Главное преимущество Восточной Сибири – сравнительно более доступные энергетические резервы по сравнению со столичным и южными регионами. Энергосистема Сибири вполне способна обеспечить электроэнергией даже несколько объектов такого назначения, причем каждый из них может быть сопоставим по мощности с крупнейшими в мире (150-200 МВт). «Стоимость электроэнергии будет расти в ближайшие годы. Однако в относительном выражении ее цена и доступность в Восточной Сибири исторически остаются важным преимуществом», – подчеркнул Антон Пыжев.
Еще один значимый фактор – прохладный климат. Сибирь, конечно, не настолько холодна, как иногда представляют люди, которые там не бывали, оговорился Антон Пыжев: Красноярск, например, находится примерно в той же широтной зоне, что и Москва, и климатические различия не всегда столь велики. Тем не менее климат здесь достаточно прохладный, чтобы сократить капитальные и операционные затраты на охлаждение оборудования. Для ЦОДа это важное конкурентное преимущество.
Кроме того, в регионе есть достаточно развитая инфраструктура: транспортная доступность, качественные трудовые ресурсы и университеты, способные готовить специалистов для проектов такого масштаба.
В то же время есть и риски, признал Антон Пыжев. Так, изменение параметров налогообложения сегодня сложно прогнозировать. Этот фактор необходимо учитывать в финансовых расчетах, поскольку он может существенно влиять на структуру расходов проекта. Под вопросом доступность денежных средств и параметры денежно-кредитной политики: ожидается смягчение политики в ближайшей перспективе, но этот фактор все равно необходимо принимать во внимание, подчеркнул эксперт.
Кроме того, низкие темпы экономического роста – как в России, так и в мире – ограничивают расширение спроса на услуги ЦОДов. Сегодня не видно устойчивой волны роста экономики, которая гарантировала бы планомерное увеличение спроса на такие услуги, отметил Антон Пыжев.
В России пока также отсутствует комплексная стимулирующая политика в этой сфере. Отдельные позитивные изменения уже есть, но системный набор мер еще предстоит сформировать. Отдельная проблема – низкие темпы обновления магистральной инфраструктуры передачи данных в Сибири: по сравнению с другими регионами она достаточно старая. Наконец, все участники рынка ограничены в возможностях поставки технических решений и оборудования для ЦОДов. По отдельным видам оборудования поставки налажены, но новый крупный дефицит ИТ-оборудования может оказать давление на сроки реализации проектов.
|
| Фото пресс-службы Института им. Столыпина |
Модель проекта предполагает объект электрической мощностью до 200 МВт, размещение примерно 4100 стоек с оборудованием, уровень надежности Tier III (архитектура с резервированием ключевых систем, позволяющая работать без остановок при плановом обслуживании) и нагрузку до 40 кВт на одну стойку – для наиболее высоконагруженных вычислительных задач. Показатель энергоэффективности ЦОДа – отношение общего электропотребления к энергопотреблению вычислительного оборудования – должен быть не выше 1,3, что соответствует хорошему отраслевому уровню.
Поскольку речь идет о сложных и высокопроизводительных вычислениях, потенциальными заказчиками могли бы стать крупные потребители – крупный и средний бизнес, государственные, научные и медицинские учреждения, деятельность которых требует все более широкого использования технологий хранения и обработки данных. Они могут быть заинтересованы не только в решении новых вычислительных задач, но и в репликации данных, отметил Антон Пыжев: «Сегодня, в условиях меняющегося мира и новых требований к устойчивости инфраструктуры, данные необходимо хранить в нескольких местах. Если смотреть на перспективу таких проектов именно под этим углом, альтернатив становится немного: в любом случае потребуется размещать мощности в Сибири – даже если часть задач уже выполняется в других регионах страны». Кроме того, одним из важных направлений сбыта услуг ЦОДа может стать их экспорт в крупнейшие и растущие экономики Азии, испытывающие дефицит собственных мощностей хранения и обработки данных.
В проекте рассматривается применение преференциальных режимов, доступных уже сейчас, а не только перспективных мер поддержки. Речь идет, в частности, о таком инструменте, как соглашение о защите и поощрении капиталовложений (СЗПК). Этот федеральный механизм позволяет получить стабильные параметры налогообложения на определенный срок, а также частично компенсировать затраты на создание цифровой инфраструктуры в форме налоговых вычетов. Кроме того, на территории Иркутской области действуют территории опережающего развития – возможность использования их преференций также рассматривается. Эти меры не оказывают решающего влияния на результаты проекта, подчеркнул Антон Пыжев, однако улучшают его экономические параметры.
Модельный ЦОД в Иркутской области потребует 142 млрд руб. капитальных вложений, сообщил эксперт. За весь срок реализации проекта расчетная выручка может достичь 1,7 трлн руб., операционные расходы – 570 млрд руб., а совокупная налоговая нагрузка – до 550 млрд руб. Расходы на электроэнергию составят около 15% выручки. Эти показатели относятся к сценарию полной загрузки объекта стабильным потоком заказчиков.
«Во всех рассмотренных сценариях проект окупается, даже в условиях нынешней высокой стоимости привлечения капитала», – подчеркнул Антон Пыжев. Так, при ставке дисконтирования 20% чистая приведенная стоимость составит 35 млрд руб., а срок окупаемости – 10 лет. При ставке 14% – то есть в перспективе ближайшего года-полутора, если ключевая ставка снизится примерно до 10% – чистая приведенная стоимость превысит 90 млрд руб., а срок окупаемости сократится до восьми лет.
Но проект – это не только коммерция, обратил внимание Антон Пыжев: для сибирских регионов он важен прежде всего теми эффектами, которые создает для территории. «На таких объектах не будет тысяч рабочих мест, как на крупных металлургических комбинатах. Предположим, речь идет примерно о 200 рабочих местах. Но это высокооплачиваемые и высококвалифицированные позиции – именно такие проекты нужны сегодня, чтобы удерживать людей в Сибири и сохранять экономическую активность на этих территориях», – отметил эксперт.
По его словам, проект способен обеспечить более 20 млрд руб. инвестиций в экономику региона, не считая вложений в сопутствующее оборудование и строительство. Налоговый эффект за весь период реализации может превысить 500 млрд руб. для бюджетов всех уровней. Для сибирских регионов это очень значимые показатели. «Поэтому мы считаем, что проекты такого типа могли бы сыграть очень важную роль для Сибири», – отметил Антон Пыжев.
«Даже в нынешних условиях дорогого кредита и общего замедления российской экономики возвратность капиталовложений в создание нового объекта инфраструктуры данных остается на высоком уровне. А масштабирование нескольких аналогичных объектов и их последующее объединение в единую сеть может дать важный синергетический эффект за счет повышения эффективности хранения и обработки данных, – отметил эксперт. – Есть и еще один важный аргумент, который мы подробно не исследовали, но который представляется очевидным в текущих условиях. Рассредоточение объектов хранения и обработки данных по территории страны – крайне важная задача. В ряде случаев она может быть значимее собственно инвестиционных и коммерческих параметров проекта».
Зачем уходят в облако
Основатель и генеральный директор Cloud X Денис Хлебородов, в свою очередь, сфокусировался на конечном продукте – на вычислениях, производимых на базе таких ЦОДов.
По его словам, раньше доходность дата-центра как бизнеса складывалась из простых факторов: относительно недорогого строительства, низких энерготарифов и эффективной эксплуатации. С приходом искусственного интеллекта эта логика меняется. «ЦОДы становятся частью более длинной производственной цепочки, и экономический эффект находится в низкой себестоимости непосредственно вычислений», – отметил Денис Хлебородов. Проще говоря, важно не просто построить здание с серверами, а сделать так, чтобы сами вычисления, которые в нем производятся, стоили дешево и были конкурентоспособны, в том числе на мировом рынке.
Именно с этим он связывает потенциал Восточной Сибири: сибирские преимущества – относительно холодный климат и доступную энергию – можно использовать для эффективного производства вычислений. Инфраструктура региона может стать не только опорой для российской цифровой экономики, но и отдельной экспортной отраслью, подчеркнул Денис Хлебородов.
Эксперт объяснил, что вычислительное оборудование для ИИ с каждым поколением становится более плотным и энергоемким. Если взять платформы Nvidia как ориентир для отрасли, видно резкий скачок – семейство Blackwell работало на десятках-сотнях киловатт, а следующие поколения – Rubin и Rubin Ultra – уже требуют мегаваттных нагрузок на одну вычислительную единицу. Чтобы минимизировать задержки при обмене данными между чипами, инженеры уплотняют вычисления – размещают больше мощности на одном процессоре, больше процессоров в одной стойке, а стойки объединяют в огромные кластеры. Эффект такой плотности – резкий рост энергопотребления и тепловыделения, что напрямую влияет на экономику проектов.
По оценке Дениса Хлебородова, большинство ЦОДов, построенных за последние десять лет – не только в России, но и в мире, – плохо приспособлены к новым требованиям энергетики и холодоснабжения, которые предъявляют современные ИИ-чипы.
Ключевая идея, которую заложили в проект ЦОДа в Восточной Сибири, – адаптивность. «Срок жизни здания и энергетической инфраструктуры существенно длиннее, чем актуальность той или иной вычислительной платформы», – заявил Денис Хлебородов. Иными словами, дата-центр будет служить десятилетиями, а поколения чипов внутри него сменятся не раз. А здание, которое дешевле построить сейчас, но которое придется перестраивать под каждое новое поколение оборудования, в итоге окажется дороже.
Отдельно спикер остановился на том, как компании получают доступ к вычислительным мощностям. На небольших пилотных проектах собственное оборудование окупается неплохо, но с ростом объемов его экономика резко ухудшается – компания вынуждена закупать мощности «под пики», ведь купить половину видеокарты нельзя. Приходится либо расширять дата-центр, либо строить новый – а это капитальные затраты. Облачная модель, по словам Дениса Хлебородова, работает эффективнее: пока один заказчик обучает модель, другой может использовать вычисления иначе, и провайдер распределяет эту нагрузку на общий кластер.
У этой модели есть ограничение: клиенты не всегда готовы делить общую инфраструктуру с чужими данными. Решение – так называемые конфиденциальные вычисления, технология, которая позволяет создавать изолированные защищенные среды внутри общей инфраструктуры.
Подытоживая, Денис Хлебородов отметил: конкурентоспособность российских ИИ-вычислений держится на трех уровнях – современном «железе», гибкой инженерной инфраструктуре, способной переживать смену поколений оборудования, и продвинутых облачных моделях потребления. В сочетании с климатическими и энергетическими преимуществами Сибири это, по его мнению, способно обеспечить конкурентную стоимость вычислений на глобальном рынке.
ЦОДы тянутся к генерации
ЦОДы позволяют преобразовать электроэнергию в цифровой товар, а для этого дата-центры для обучения ИИ-моделей следует размещать рядом с источниками генерации, обратил внимание интернет-омбудсмен, представитель Уполномоченного при президенте РФ по защите прав предпринимателей в сфере интернета Дмитрий Мариничев.
По его словам, в индустриальной экономике электричество «упаковывалось» в физический товар – например, руда и большой объем электроэнергии превращались в металл. В цифровой экономике аналогичным продуктом становится результат вычислений, отметил эксперт. Электроэнергия не продается как сырье, а преобразуется в цифровую услугу с более высокой добавленной стоимостью. «Надо запаковать электричество в какой-то товар или услугу. Естественно, дата-центры здесь напрашиваются сами собой. Когда вы берете электричество, что-то на нем считаете и продаете результат вычислений – это уже цифровой товар», – сказал Дмитрий Мариничев.
Отсюда ключевой сдвиг: раньше ЦОДы ориентировались на потребителя, поскольку критичной была «последняя миля» связи – финальный участок сети до клиента. Но обучение моделей ИИ можно перенести туда, где есть избыток дешевой генерации. Заказчик получает результат по сети, поэтому географическая удаленность от него становится менее существенной.
За последние пять лет рынок ЦОДов в России увеличился в два раза, заметил первый заместитель генерального директора компании «Ингосстрах» Иван Матвеев. «Главные двигатели спроса – автоматизация и цифровая трансформация. Речь идет о ситуации, когда данные не просто переводятся в цифровую форму, а начинают алгоритмически обрабатываться. В последние несколько лет к этим драйверам добавился искусственный интеллект. Именно от того, насколько такие решения проникают в бизнес и повседневную жизнь, зависит конечный спрос на услуги ЦОДов, включая облачные сервисы. Направление движения однозначно: все будут двигаться в эту сторону, потому что такие решения создают неоспоримые конкурентные преимущества», – отметил спикер.
Сейчас на российском рынке ЦОД сохраняется конкуренция: новые проекты продолжают появляться, хотя темпы расширения инфраструктуры замедлились, рассказал ведущий консультант iKS-Consulting, руководитель практики ЦОД Станислав Мирин. В прошлом году было введено около 5,1 тыс. стоек, и в текущем году фактический ввод, по оценке эксперта, будет на том же уровне. Главная причина замедления, по его словам, – дефицит финансирования у участников рынка. Москва остается крупнейшим центром размещения ЦОД, при этом региональная доля постепенно растет. Региональный рынок сталкивается с «замкнутым кругом»: инвесторы не идут туда без подтвержденного спроса, а спрос не формируется без доступного предложения ЦОД.
«Сибирь – достаточно интересный в этом плане регион, – отметил Станислав Мирин. – Возможно, развитию отдельных регионов, в частности Сибири, помогут задачи, связанные с искусственным интеллектом – в этом случае появляется возможность в определенной степени отвязать размещение ЦОД от близости к конечному потребителю. Поэтому проект ЦОД в Сибири представляется интересным. При этом мощность в 200 МВт предполагает поэтапную реализацию. Сегодня совокупная мощность рынка составляет около 1 ГВт, поэтому 200 МВт – весьма существенная величина и, на мой взгляд, рискованный масштаб для единовременной реализации. Но если развивать проект постепенно, его перспективы выглядят достаточно хорошими».
