Анастасия Башкатова
От морских перевозок сырой нефти зависят перспективы не только мировой экономики в целом, но и бюджетной системы РФ в частности. Фото Reuters
Очередная эскалация конфликта на Ближнем Востоке подтолкнула нефть Brent вверх, к летним максимумам. Котировки вновь перескочили отметку 101 долл. за баррель. Для федерального бюджета России, исполненного в январе–августе с дефицитом в размере 2,5% ВВП, что уже в полтора раза превысило план Минфина, дорожающая нефть – позитивный фактор. Но одновременно с этим и нестабильный. Эксперты предупреждают о непредсказуемости развития конфликта и напоминают о дисконтах на российскую нефть. В августе разница между Brent и Urals составляла 20 долл. за баррель.
В среду, 9 сентября, котировки Brent на Лондонской бирже в моменте поднимались выше 101 долл. за баррель впервые с конца июля 2026 года. Это стало следствием очередной эскалации конфликта на Ближнем Востоке.
Так, 5 сентября вооруженные силы США атаковали три иранских танкера для перевозки сырой нефти после того, как Корпус стражей исламской революции (КСИР) попытался нанести удары по авианосцу и эсминцу США с управляемыми ракетами. Действия КСИР потерпели неудачу.
В начале этой недели, по сообщениям информагентств, вооруженные силы США уничтожили пять иранских нефтяных танкеров в Персидском и Оманском заливах – в ответ на ракетный обстрел американского военного корабля Ираном.
Уточнялось, что американский военный корабль успешно избежал атак и продолжил патрулирование региональных вод; экипажам иранских танкеров военные США приказали покинуть суда до того, как они были поражены и выведены из строя.
В американском командовании заявили, что Иран использует танкеры в рамках многомиллиардной теневой сети, финансирующей КСИР и его региональных марионеток, передают СМИ.
Затем в КСИР заявили, что успешно нанесли ракетные удары по эсминцам США – в ответ на агрессивные действия американских военных против иранских судов.
Не только Ормузский пролив в центре внимания. В эти же дни при участии Саудовской Аравии с новой силой разгорелась гражданская война в Йемене. Эскалация сопровождалась ударами поддерживаемых Ираном йеменских мятежников-хуситов по объектам в Саудовской Аравии, включая ее энергетическую инфраструктуру, и Саудовской Аравии – по позициям хуситов.
В этом конфликте опасения для топливного рынка связаны с доступностью для перевозок Баб-эль-Мандебского пролива, соединяющего Красное море с Аденским заливом Аравийского моря.
«Рынок опасается дальнейшего сокращения поставок с Ближнего Востока: потоки через Ормузский пролив уже существенно снизились, а мировые запасы и свободные мощности ограничены. Поэтому даже локальные атаки сейчас воспринимаются рынком как потенциальная угроза более масштабного дефицита», – прокомментировал влияние перечисленных событий на глобальный топливный рынок доцент Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова Павел Севостьянов.
Ситуация с хуситами – серьезный дополнительный фактор. «Удары по саудовским энергетическим объектам означают угрозу уже не только Ормузу, но и альтернативному маршруту через Красное море», – уточнил эксперт.
Новости, приходящие с Ближнего Востока, напрямую влияют и на перспективы российской бюджетной системы. Особенно сейчас, когда дефицит федерального бюджета РФ уже не вписывается в сверстанный на этот год правительственный план.
По предварительной оценке, обнародованной Минфином 9 сентября, федеральный бюджет России по итогам января–августа был исполнен с дефицитом в размере 2,5% ВВП, или почти 5,8 трлн руб. При утвержденном на весь 2026 год дефиците в размере 1,6% ВВП, или около 3,8 трлн руб.
Самой нестабильной статьей доходов остаются поступления от экспорта углеводородов. По итогам восьми месяцев этого года нефтегазовые доходы федерального бюджета составили примерно 5 трлн руб., обвалившись по сравнению с прошлогодними показателями за аналогичный период почти на 17%.
Минфин объяснил такое сокращение сырьевых доходов преимущественно снижением среднего обменного курса доллара за отчетный период, а также падением цен на нефть в четвертом квартале 2025-го и в первом квартале 2026-го, учитываемых при уплате налога на дополнительный доход от добычи углеводородного сырья в текущем году.
Однако, обсуждая позитивное влияние на бюджет дорожающей нефти, эксперты напомнили о некоторых нюансах.
«Для бюджета высокие цены на энергоносители – позитивный фактор с точки зрения доходов. Но продолжительность его влияния может быть ограничена непредсказуемостью развития конфликта на Ближнем Востоке, а также сохранением дисконта на российскую нефть, составляющего около 20 долл. за баррель», – пояснил руководитель центра компании «БКС Мир инвестиций» Кирилл Бахтин.
Так, в августе российская нефть марки Urals, если ориентироваться на отчеты, публикуемые Минэкономразвития, и на сводки биржевых торгов, стоила чуть больше 67 долл. за баррель при биржевой стоимости Brent за тот же месяц около 87 долл. за баррель.
Аналитик компании «Финам» Николай Дудченко согласился, что, если последует деэскалация конфликта, разогретые нефтяные цены достаточно быстро снизятся. Эксперт, однако, называет деэскалацию пока маловероятной.
Так что даже 20-долларовый дисконт при стоимости Brent на уровне 100 долл. и выше гипотетически будет означать для российского бюджета достижение нефтью Urals отметки 70–80, а затем, возможно, и 90 долл. за баррель. И это обеспечит казне уже приток сверхдоходов, обратил внимание ведущий аналитик компании «Цифра брокер» Иван Ефанов.
Хотя возникают и другие поводы для опасений, которые в случае высоких цен на нефть становятся актуальными даже для тех стран, которым рост нефтяных котировок выгоден.
«Ситуация усугубляется тем, что нефтяные резервы постепенно истощаются. С одной стороны, это может еще больше подталкивать цены вверх, – сказал Дудченко. – Но, с другой стороны, в среднесрочной перспективе высокие цены на черное золото могут привести уже к постепенной эрозии спроса на фоне замедления экономического роста».
