Центробанк не согласился с ролью угнетателя

ЦБ сообщил, на какую ключевую ставку сейчас необходимо ориентироваться бизнесу. Иллюстрация из Telegram-канала Банка России

Центробанк взял паузу в снижении ключевой ставки, оставив ее в сентябре на уровне 14% годовых. Текущие денежно-кредитные условия в ЦБ назвали «умеренно жесткими».

Годовая инфляция, по оценке на 7 сентября, составила 6,3%. «Проинфляционные риски выросли и преобладают над дезинфляционными на среднесрочном горизонте», – пояснил регулятор.

Основные проинфляционные риски, по его оценкам, связаны с дисбалансом спроса и предложения в случае более высокого внутреннего спроса и более продолжительного выбытия производственных мощностей в отдельных отраслях. Речь идет об отраслях, пострадавших от атак вражеских беспилотников.

Повышенные инфляционные ожидания могут усиливать перенос издержек в цены. Помимо этого, если говорить о внутренних тенденциях, в экономике, по данным Банка России, «сохраняются проинфляционные риски, связанные с длительным периодом роста зарплат темпами выше роста производительности труда».

«При оценке денежно-кредитных условий в ближайшие месяцы особое внимание мы будем уделять двум факторам. Во-первых, тому, насколько устойчивым и сильным будет рост корпоративного кредита. Во-вторых, тому, какими будут итоговые бюджетные проектировки, которые, как ожидается, станут известны в этом месяце», – сообщила Набиуллина.

Принимая дальнейшие решения по ключевой ставке, Центробанк будет ориентироваться на динамику инфляции, инфляционных ожиданий и баланс проинфляционных и дезинфляционных рисков. По словам председателя ЦБ, траектория ключевой ставки будет такой, чтобы обеспечить снижение инфляции до целевых 4% в 2027 году и ее закрепление на этом уровне.

Один из оппонентов Центробанка – глава Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин – сообщил, что теперь в опросах предприятий тема ключевой ставки опустилась на шестое место среди ограничений для бизнеса.

«Причина – для бизнеса важна уже не сама ставка, а негативные последствия ее долгого сохранения на высоком уровне. Кстати, и сокращение инвестиционных программ из категории «проблема» перешло в категорию «жизненный факт», – сказал он.

Более чувствительны теперь для бизнеса прямые следствия длительного периода «дорогих денег»: неплатежи со стороны контрагентов, недостаток оборотных средств, недостаток спроса, сложности с поставками сырья, перечислил Шохин. 

«Дорогой кредит сжимает оборотный капитал, компании начинают финансировать себя за счет отсрочек платежей партнерам, и расчетная дисциплина по цепочке ухудшается», – пояснил глава РСПП.

«Горизонт также тревожен»: замедляется траектория выхода к таргету по инфляции в 4% и к однозначной ключевой ставке. Более половины опрошенных компаний, по уточнению Шохина, считают, что экономику ждет спад, «лишь незначительная часть рассчитывает на поворот к восстановлению роста».

Сам Центробанк в своем июльском среднесрочном прогнозе (в октябре он будет пересмотрен) прописал по итогам 2026 года рост российского ВВП в диапазоне от 0 до 1%, что больше похоже на стагнацию. Но затем в ЦБ ожидают резкого – в разы с учетом низкой базы – ускорения экономического роста в 2027 году: до 1,5–2,5%.

К мощным драйверам экономического роста часто относят прежде всего потребительский и инвестиционный спрос, но сейчас, как можно судить, и то, и другое угнетается мерами денежно-кредитной политики. 

Отсюда вопрос: что в таких условиях можно тогда считать главным драйвером экономического роста для России? Об этом «НГ» спросила ЦБ на состоявшейся в пятницу пресс-конференции по итогам заседания совета директоров по ключевой ставке.

«Действительно, обычно к драйверам роста относят спрос. Но есть другая сторона экономического роста – это предложение, – сказала «НГ» Набиуллина. – На мой взгляд, драйвер экономического роста, который мы должны рассматривать сейчас для того, чтобы выйти на устойчивые высокие темпы роста, – это повышение производительности труда в экономике». Этот драйвер, по оценкам регулятора, в России пока отстает от многих других стран.

Затем было сделано уточнение, как будто меняющее суть всей предшествующей аргументации регулятора. 

Отвечая на вопрос «НГ», глава ЦБ не согласилась с тезисом, что сейчас жесткая денежно-кредитная политика в российской экономике угнетает потребительский спрос, потребление, а также инвестиции. 

Как следовало из ее объяснений, денежно-кредитная политика не может их угнетать, ведь они почти не зависят от доступности кредитования.

«Потребительский спрос у нас активно растет, хотя он замедлился, но уровень потребления достаточно высокий. Этот рост поддерживается прежде всего доходами, а не кредитами. Потребительские кредиты в потреблении всегда покрывали не очень большую часть. В прошлом году они покрыли лишь 5% потребления граждан, – сообщила «НГ» Набиуллина. – Основное – это рост доходов населения, он все эти годы был очень высокий».

Аналогичная ситуация, по мнению главы ЦБ, с инвестициями: «Компании в первую очередь финансируют инвестиции за счет собственных средств. Доля заемных средств составляет, по разным оценкам, около четверти. Это и банковские кредиты, и инструменты фондового рынка. И динамика инвестиций во втором квартале лучше, чем в начале года».

Обычная аргументация ЦБ, напомним, сводилась к тому, что денежно-кредитная политика направлена не на предложение, а на спрос и что задача Центробанка – отрегулировать спрос таким образом, чтобы он соответствовал производственным возможностям экономики и не выливался в ускоренный рост цен. В принципе, о том же Набиуллина вновь сказала и в минувшую пятницу.

Однако в своей обычной аргументации регулятор все же уделял особое внимание именно кредитованию. В июне Набиуллина поясняла, что бюджетная и денежно-кредитная политики одновременно влияют на спрос в экономике, и если вклад бюджета растет в целях реализации приоритетных задач, то денежно-кредитная политика должна выполнять роль стабилизатора: «Ее жесткость должна изменяться, чтобы соответственно несколько снизить вклад кредита в совокупный спрос» (см. «НГ» от 21.06.26).

Но теперь в рассуждениях ЦБ начал проступать, возможно, случайный намек на то, что кредиты в экономике, как, кстати, и многочисленные разовые факторы, ускоряющие инфляцию, существуют сами по себе, а меры Центробанка – сами по себе.